Обитатели холмов полностью

— Я тоже скоро вернусь, — сказал Шишак. — А ну, прочь с дороги, понятно? — Он оттолкнул Бартсию в сторону и прыгнул в канаву.

Небо нависло еще ниже. Блэкавар примостился в самом конце, под нависшим цветком бутня. По незажившим шрамам ползали мухи, но он, кажется, не обращал на них внимания. Шишак подошел и пристроился рядом.

— Слушай, Блэкавар, — заговорил он. — Клянусь Фритом и Черным Кроликом, я не вру. Я враг Эфрафы. Но об этом знаешь только ты да несколько крольчих. Сегодня вечером я собираюсь бежать и хочу взять тебя с собой. Пока тебе ничего делать не надо. Жди, когда я приду. Просто жди и готовься.

Не дожидаясь ответа, Шишак отошел в сторону, словно нашел местечко поудобнее. Вернулся он в нору раньше Блэкавара, который явно не собирался никуда идти, раз конвой его не зовет, а тот тоже не торопился.

— Сэр, — обратился Бартсия к Шишаку, когда тот проходил мимо, — в третий раз вы оказываете непочтение к полиции Совета. Боюсь, мне придется доложить о вас, сэр.

Шишак не ответил и пошел своей дорогой.

Проходя мимо поджидающих своей очереди кроликов, он сказал:

— Потерпите еще немного. Вряд ли того беднягу выведут сегодня еще раз.

Ему пришло в голову разыскать Хизентли, но, поразмыслив, он решил весь день держаться от нее подальше. Хизентли и сама знает, что делать, а чем реже их увидят вместе, тем лучше. Голова у него разламывалась от жары, и Шишаку захотелось лишь, чтобы его оставили в покое. Он вернулся к себе и уснул.

К вечеру тучи совсем сгустились. Все понимали, что настоящего заката сегодня не будет. Орех сидел на зеленой тропинке у берега и дрожал от страха, рисуя себе ужасные картины того, что могло случиться в Эфрафе с Шишаком.

— Он велел тебе напасть на часовых во время «силфли». Так? — спрашивал он Кехаара. — И сказал, что в суматохе выведет крольчих?

— Так, скасал, но не стелал. Потом он скасал уйти и фернуться фечером, — акцент у Кехаара от волнения стал еще резче.

— Значит, он все же готовит побег. Вопрос в том, когда они выйдут в «силфли». Уже темнеет. Серебряный, что скажешь?

— Насколько я знаю эфрафцев, из-за погоды они порядков не меняют, — ответил Серебряный. — Но если ты боишься опоздать, почему бы не пойти туда прямо сейчас?

— Да потому, что они все время шныряют повсюду. Чем дольше мы там просидим, тем больше риск. Вдруг патруль нас застукает — нам уже будет не до Шишака. К тому же тогда они сообразят, что мы что-то задумали, поднимут тревогу — вот тут и конец Шишаку.

— Послушай, Орех-рах, — сказал Черничка. — Мы должны подойти к железной дороге одновременно с Шишаком, и ни секундой раньше. Собери всех, и пошли на тот берег, подождем в подлеске у лодки. А Кехаар нападет на часовых, потом прилетит и предупредит нас.

— Да, это то, что нужно, — сказал Орех. — Но нам придется лететь пулей. Шишаку мы нужны не меньше, чем Кехаар.

— Ну, тебе-то «лететь» как раз не придется, — заявил Пятик. — С твоей-то ногой. Ты уж лучше оставайся в лодке и принимайся за веревку. Если же нам придется драться, за старшего будет Серебряный.

Орех задумался.

— Но ведь это очень опасно. Не могу же я отпустить вас, а сам отсиживаться в тихом месте.

— Пятик прав, — возразил Черничка. — Тебе придется остаться. Иначе вдруг ты попадешь к эфрафцам? Кроме того, веревка — тоже важное дело, и действовать тут надо с головой. Она должна оборваться вовремя — ни раньше, ни позже.

Орех согласился не сразу. Потом с неохотой признал, что друзья правы.

— Если Шишак вечером не появится, — решил он, — я сам разыщу его в Эфрафе, где бы он ни был. Фрит знает, что они могли там с ним сделать.

Когда кролики двинулись в путь по левому берегу, подул порывистый теплый ветер, зашелестела осока. Едва они добежали до деревянного мостика, послышался первый раскат грома. Странный резкий свет словно увеличил травинки и деревья, а поля зарекой показались совсем рядом. Все замерло в ожидании.

— Знаешь, Орех-рах, никогда мне еще не доводилось собираться на свидание в такой захватывающей обстановке, — сказал Колокольчик.

— Скоро она нас до того захватит, что деться некуда, — буркнул Серебряный. — Сейчас начнется ливень и гроза. Господи Боже, заклинаю вас, только не пугайтесь грома, иначе никогда нам не видеть своих холмов. Нелегкое будет дело, — спокойно добавил он, обращаясь к Ореху. — И не слишком мне все это нравится.

Шишак проснулся оттого, что кто-то настойчиво звал его по имени.

— Тлайли! Тлайли! Проснись! Тлайли!

Это был голос Хизентли.

— Что такое? — спросил он. — В чем дело?

— Нельтильту арестовали.

Шишак вскочил на ноги:

— Когда? Давно? Почему?