После бегства из городка-ловушки приятели стали хитрей, осторожней, смелее, понимали друг друга с лету и действовали сообща. Они оценили друг друга по достоинству, сблизились и начали больше доверять друг другу. Теперь они знали, что только от этого — и ни от чего больше — зависит жизнь каждого, и дорожили каждым. Когда Шишак угодил в петлю, все, подобно Черничке, несмотря на старания Ореха, содрогнулись, решив, будто все пропало. И не будь Ореха, Чернички, Алтейки и Плошки, Шишак бы и в самом деле погиб. Он бы погиб, не будь сам так вынослив, — кто еще смог бы выдержать страшное испытание? Больше никто не сомневался ни в силе Шишака, ни в интуиции Пятика, ни в сообразительности Чернички, ни в праве Ореха командовать. Во время крысиной атаки Алтейка и Серебряный, не прекословя послушались Шишака и встали там, где велел он. А остальные, едва заслышав приказ Ореха быстро выбираться из амбара, выполнили его немедленно, не требуя объяснений. Когда же Орех крикнул, что придется бежать по открытому пастбищу, кинулись вперед, только дождавшись Алтейку и Серебряного и выслав Одуванчика на разведку. Позже, увидав самолет, все без исключения поверили Пятику и не испугались железного крестика в небе.
Плохо приходилось Земляничке. Он грустил, медленней соображал и совершенно извелся, стыдясь своей прежней роли. По характеру мягкий, Земляничка даже себе боялся признаться, насколько привык к праздности и хорошей пище. Но он не жаловался, и друзья понимали, что их новый товарищ из кожи вон вылезет, чтобы не отстать. А в лесу, где один он только и умел ориентироваться, оказалось, что и Земляничка тоже может пригодиться.
— Знаешь, не нужно его прогонять — он привыкнет, — сказал возле озера Орех Шишаку.
— Учить его и учить, — откликнулся Шишак, — тоже мне… щеголь. — По его понятиям, Земляничка был чересчур манерный.
— Запомни, Шишак, я не хочу, чтобы ты его запугивал. От этого толку мало.
Шишак хоть и неохотно, но согласился. Он теперь стал терпимей к другим. После случившегося он ослаб и быстро уставал. Потому-то в амбаре ему никак не удавалось заснуть, и, заслышав шорох, он вскочил и немедленно поднял тревогу. Шишак не оставил Серебряного и Алтейку один на один с крысами, но смирился с тем, что самых сильных врагов должен оставить им. Впервые в жизни ему пришлось вспомнить о скромности и благоразумии.
Когда солнце, опустившись ниже, коснулось гряды туч на горизонте, Орех вышел из-под ветвей бересклета и внимательно посмотрел вниз. Потом повернулся и взглянул на муравейники, которые поднимались то тут, то там по всему ровному верхнему склону. Вслед за Орехом выбрались из-под веток Пятик и Желудь и принялись грызть эспарцет. Вкус был незнакомый, но кролики сразу поняли, что трава эта съедобная, и у них полегчало на сердце. Орех оглянулся на друзей и тоже попробовал крупные, в розовых фуксиновых прожилках, зубчатые цветы.
— Пятик, — сказал он, — скажи, я правильно, тебя понял? Ты хочешь во что бы то ни стало влезть на эту гору? Так?
— Да, Орех.
— По это же, наверное, ужасно высоко. Вершину даже не видно. Что если там пусто и холодно?
— Не на земле же мы будем лежать. Почва в этих местах легкая, и мы, как только найдем подходящее место, быстро выроем себе норы.
Орех снова задумался.
— Задержаться страшно, Все мы очень устали. Но я точно знаю, сидеть на месте опасно. Надо уходить. Местности мы не знаем, нор нет. Но, по-моему, и речи не может быть о том, чтобы подниматься сегодня. Вдруг там мы окажемся еще в большей опасности.
— Тогда нужно рыть норы? — сказал Желудь. — Здесь ведь все кругом видно не хуже, чем на той вересковой пустоши, по которой мы шли, а деревья нам не защита.
— Завтра тоже ничего не изменится, — сказал Пятик.
— Я не спорю с тобой, Пятик, — ответил Желудь. — Но давайте рыть. Без нор всегда страшно.
— Прежде чем поднимутся все, — сказал Орех, — нужно кому-то посмотреть, что там такое. Я пойду сам. Я помчусь изо всех сил, а вам внизу остается только надеяться на лучшее. Во всяком случае, у вас будет время отдохнуть и подкрепиться.
— Один ты не пойдешь, — твердо сказал Пятик.
Несмотря на усталость, идти пожелали все, и Орех сдался, выбрав себе Дубка и Одуванчика, потому что вид у них был пободрей, чем у остальных. Троица двинулась вверх по холму медленно, перебегая от куста к кусту, от кочки к кочке, все время останавливаясь, принюхиваясь, вглядываясь в огромную травянистую гладь, протянувшуюся в обе стороны насколько хватало глаз.
