«Ну как, Эль-Ахрайрах? – поинтересовался Черный Кролик и понюхал воздух, но при этом не сморщил нос, как все кролики, а подался вперед, как собака. – Конечно, в моей норе тебе было не слишком уютно, но, может быть, тебе все же удалось отдохнуть?»
«Да, милорд, – ответил Эль-Ахрайрах. – Я рад, что ты позволил мне остаться».
«Я не стану больше играть с тобой в камешки, – сказал Черный Кролик. – Пойми, Эль-Ахрайрах, у меня нет ни малейшего желания мучить тебя. Я не враг из Тысячи. И я повторяю: хочешь – оставайся, хочешь – уходи. Но если ты останешься, давай я расскажу свою сказку, а потом ты – свою».
«С удовольствием, милорд, – согласился Эль-Ахрайрах. – Но если сказка у меня выйдет не хуже вашей, не возьмете ли вы мою жизнь в обмен на жизнь моего племени?»
«Ладно, – ответил Черный Кролик. – Зато если она все-таки окажется хуже, тебе отрежут уши. – Он подождал, не откажется ли Эль-Ахрайрах от такого предложения, но тот промолчал.
А потом Черный Кролик рассказал до того мрачную и страшную сказку, что у Эль-Ахрайраха и Проказника кровь застыла в жилах. Они словно примерзли к скале, ибо поняли, что каждое слово в ней правда. И от ужаса оба просто потеряли всякое соображение. Им казалось, будто плывут они в ледяном облаке и все их чувства замерзли; каждое слово Черного Кролика вползало в сердце, словно червяк в орешек, и сердце съеживалось и высыхало. А когда наконец все это кончилось, Эль-Ахрайрах попытался было заговорить. Но ему никак не удавалось собраться с мыслями. Он заикался, мысли метались из стороны в сторону, как мыши, которые пытаются удрать от нависшего над ними ястреба. Черный Кролик ждал молча и не торопил. Наконец стало ясно, что никакой сказки Эль-Ахрайрах не расскажет, и аусла снова увела и усыпила его. Когда он проснулся, ушей не было, а рядом на каменном полу норы сидел Проказник и плакал, как маленький.
«Ох, хозяин, – произнес он, – и к чему столько страданий? Ради владыки Фрита, ради зеленой травки, позволь мне увести тебя домой».
«Какой вздор! – ответил Эль-Ахрайрах. – Пойди принеси мне два хороших больших листа щавеля. Сгодятся вместо ушей».
«Они быстро зачахнут, хозяин, – сказал Проказник. – Как зачахло мое сердце».
«Их хватит довольно надолго, – мрачно отозвался Эль-Ахрайрах. – Все равно больше нам ничего не остается. Я не могу найти выход».
Когда Проказник ушел, Эль-Ахрайрах заставил себя собраться с мыслями и хорошенько подумать. Брать его жизнь Черный Кролик не хочет ни в какую. Обыграть его Эль-Ахрайраху никогда не удастся – это тоже совершенно понятно: с тем же успехом можно устроить с ним гонки по льду. Но если Черный Кролик не враг, зачем же так мучит он Эль-Ахрайраха? «Он хочет отнять у меня мужество, чтобы я бросил свою затею и сбежал», – подумал Эль-Ахрайрах. Но почему бы ему просто не отправить незваных гостей домой? Зачем ждать, пока принц сам не предложит ему состязание и не проиграет? И вдруг Эль-Ахрайраха осенило. У этих теней нет своей силы, и они могут прогнать его или же причинить ему боль только с собственного согласия Эль-Ахрайраха. И помочь они не в состоянии. Нужна только его воля. Тени пытаются отгадать, в чем она, и сломают, когда это им удастся. А вдруг Эль-Ахрайраху повезет и он отыщет здесь что-то такое, что поможет избавить от беды все его племя? Смогут ли они тогда помешать?
Вернулся Проказник и помог Эль-Ахрайраху прикрыть обезображенную, искалеченную голову листьями щавеля, а потом они оба немножко вздремнули. Но и во сне принц видел своих умирающих от голода кроликов, которые верят в него и ждут, что он вернется и прогонит солдат короля Дарзина. Наконец он проснулся, замерзший, застывший, и пошел бродить по каменным ходам. Ковыляя, брел Эль-Ахрайрах, а листья щавеля свисали по бокам, и не мог он теперь ни приподнять свои ушки, ни навострить, как прежде. Так дошел он до места, где сходились несколько коридоров и начинался спуск в глубь земли, и увидел он двух мрачных призраков ауслы, занятых каким-то своим темным делом. Призраки оглянулись, вытаращили на него глаза, пытаясь напугать, но Эль-Ахрайраху было уже все равно, и он тоже вытаращился в ответ, а сам все думал, что же им от него нужно.
«Возвращайся домой, Эль-Ахрайрах, – наконец произнес один. – Здесь тебе делать нечего. Ты живой и уже достаточно настрадался».
«Намного меньше моих кроликов», – ответил им Эль-Ахрайрах.
«Здесь хватит страданий на тысячи тысяч кроликов, – сказала тень. – Не упрямься, Эль-Ахрайрах. В этих норах лежат все хвори, все болезни, которые приходят к кроликам: лихорадка, чесотка, расстройство желудка. А вот тут, рядом, куриная слепота, которая гонит бедняжек в поле, где они умирают, и никто не приблизится к ним – даже стервятник. А наша обязанность – следить за тем, чтобы эти хвори всегда были под рукой Инле-раха. Случается только то, чему суждено случиться».
