Орех проследил за его взглядом.
Отсюда начинался длинный, поросший жесткой травой пологий склон, которым заканчивается с севера Пояс Цезаря. Сейчас сквозь деревья его освещали последние лучи заходящего солнца. Лиса бежала ниже и чуть в стороне. И хотя ветер дул от кроликов прямо в ее сторону, так что она наверняка услышала их запах, вид у нее был совершенно равнодушный. Бежала лиса по-собачьи, ровной рысью, помахивая пушистым хвостом с белой кисточкой на конце. Шкурка у нее была песчано-коричневая, ноги и ушки – темные. Лиса просто шла по своим делам, но вид у нее был такой хищный, такой коварный, что разведчики, прятавшиеся в кустах шиповника, содрогнулись. Когда лисица скрылась за большим кустом чертополоха, Орех и Пятик вернулись к остальным.
– Пошли, – сказал Орех. – А если кто хотел посмотреть на лису, так он опоздал. За мной.
И уже собирался первым двинуться в путь к южному краю долины, как вдруг кто-то толкнул его в плечо, отпихнул в сторону Пятика и рванулся вперед. Орех замер и в изумлении оглянулся.
– Кто это? – спросил он.
– Шишак, – ответил Пятик, тараща глаза.
Вдвоем они быстро вернулись к кусту шиповника. Шишака отсюда было прекрасно видно – он стремительно несся прямо на лисицу. В ужасе они не могли оторвать от него глаз. Он был уже совсем близко, а лиса все еще не обращала на него никакого внимания.
– Орех, – раздался за спиной голос Серебряного, – может, я…
– Никому не двигаться, – быстро произнес Орех. – Всем оставаться на своих местах.
Когда Шишаку до лисы оставалось всего ярдов тридцать, она наконец заметила приближавшегося кролика, на мгновение замерла, а потом спокойно пошла своей дорогой. Шишак, едва не столкнувшись с ней, развернулся и помчался вверх по северному склону к лесу. А лиса снова остановилась и на этот раз побежала за Шишаком.
– Что это он задумал? – пробормотал Черничка.
– Наверное, хочет увести ее подальше, – отозвался Пятик.
– Но
– Потрясающая глупость! – воскликнул Орех. – Не помню даже, когда я так злился!
Лиса прибавила ходу и была уже довольно далеко. Кроликам показалось, что расстояние между ней и Шишаком сокращается. Солнце село, и в сгустившихся сумерках они сумели лишь разобрать, что Шишак добежал до первых деревьев. Едва он скрылся из виду, добралась до леса и лиса. Несколько минут стояла полная тишина. А потом над темной пустынной долиной с ужасающей ясностью пронесся предсмертный вскрик раненого кролика.
– О Фрит и Инле! – топнув ногой, воскликнул Черничка.
Плошка приготовился пуститься наутек. Орех не двигался.
– Идем, Орех? – спросил Серебряный. – Ему уже не поможешь.
При этих словах из-за деревьев вдруг стремглав выскочил Шишак. Не успели все прийти в себя от изумления, как он проскочил верхний склон и единым махом поднялся к кусту шиповника.
– Пошли! – крикнул он. – Быстро отсюда!
– Но как… Но… Ты не ранен? – спросил потрясенный Колокольчик.
– Нет, – ответил Шишак, – нисколечко! Пошли!
– Может быть, ты подождешь меня? – сердито произнес Орех. – Ты уже сделал все, что в твоих силах, чтобы отправиться на тот свет как последний дурак. А теперь сядь и попридержи язык! – Он отвернулся.
Хотя быстро темнело и вдалеке все уже сливалось в большую тень, Орех сделал вид, что пытается рассмотреть противоположный склон. За спиной дрожали приятели. Все происходящее казалось дурным сном. Долгий день, незнакомая заросшая впадина, страшная, захватывающая сказка, неожиданное появление лисицы и потрясшая каждого до глубины души необъяснимая выходка Шишака – все, одно к одному, выбило кроликов из колеи, и они растерялись и приуныли.
– Орех, уведи их отсюда, пока никто не впал в тарн, – шепнул брату Пятик.
Орех немедленно повернулся.
– Лисы нет, – бодрым голосом громко сказал он. – Что ж, если она ушла, пора и нам. И ради всего святого, держитесь друг друга, потому что в такой темноте, если уж кто потеряется, то, может быть, насовсем. Запомните, если нам встретится чужак, его сначала атаковать, а уж потом задавать вопросы.
Они миновали участок леса, который проходит по южной границе долины, а потом, кто парами, кто поодиночке, перескочили через пустынную дорогу. Мало-помалу у всех отлегло от сердца. Теперь они оказались в широком возделанном поле – до них долетали даже звуки и запахи фермы, которая стояла чуть западнее. Бежалось легко: ровные, открытые, засеянные травой луга, пологие склоны, где вместо изгородей на межах темнели поросшие бузиной, шиповником и веретенцем земляные насыпи. После Пояса Цезаря, после буйно заросшей ложбины, попав в эти словно созданные для кроликов земли и пробежавшись по зелени дерна, все с облегчением вздохнули и, постоянно останавливаясь послушать или понюхать, по очереди перескакивали от одного куста к другому. Орех почувствовал себя в такой безопасности, что позволил всем отдыхать. Он сразу поставил в караул Дубка и Плющика, а сам отвел в сторону Шишака.
