Обитатели холмов полностью

– Да ну? – удивился Шишак. – Осмелел подлец. Ну я ему покажу.

– Они тумают, фы пойтете черес мост или по перегу. Они не снают лодку. Фы пошти пришли.

Из кустов выбежал Пятик.

– Шишак, нам никак не усадить их в лодку! – крикнул он. – Они мне не верят. Они все спрашивают, куда ты пропал.

Шишак бросился вслед за Пятиком и выскочил на зеленую тропинку, которая шла вдоль берега. Вода покрылась рябью, и по ней шелестел дождь. Вода в реке поднялась совсем немного. Лодка стояла по-прежнему, как и запомнил Шишак, – одним концом на берегу, другим – в воде. На носу, скорчившись, сидел Орех, уши его обвисли, шкура насквозь промокла, шерсть прилипла. В зубах он держал веревку. Рядом с ним сидели Желудь, Хизентли и еще две крольчихи, но все остальные сгрудились на берегу. Черничка безуспешно пытался уговорить их перебраться в лодку.

– Орех боится, что не удержит веревку долго, – сказал он Шишаку. – Она держится на волоске. А эти твердят, что ждут своего офицера.

Шишак повернулся к Тетатиннанг:

– Сейчас вы увидите поразительный фокус. Ну-ка усади всех рядом с Хизентли. Поняла? Всех – и быстро!

Не успела Тетатиннанг ответить, как одна из крольчих испуганно вскрикнула. Чуть ниже по течению из кустов показался патруль Дремы и направился в их сторону. С другой стороны приближались Вереск, Кервель и Крестовник. Крольчиха метнулась к кустам. Но едва она коснулась первых веток, навстречу выступил сам генерал. Он зарычал и страшно, изо всех сил, хлестнул ее по глазам. Крольчиха развернулась и, ослепленная болью, ничего не видя перед собой, побежала к лодке.

Шишак понял, что генерал после встречи с Кехааром успел не только прийти в себя, но и придумать новый план. Ливень и трудный путь выбили беглецов из колеи и расстроили их ряды. А Дурман собрал своих офицеров в канаве и прошел по ней, недосягаемый для поморника, к самому лугу. Оттуда они прямиком спустились к деревянному мостику, о котором генерал наверняка знал, и засели в кустах. Но Дурман быстро сообразил, что беглецы не пойдут к мосту, и послал Дрему в обход, чтобы отрезать путь к отступлению. Дрема же выполнил приказ быстро и точно. Теперь генерал решил драться на берегу. Он прекрасно понимал: Кехаару везде не поспеть, а в кустах от него увернуться нетрудно. И хотя офицеров было вдвое меньше, но драться они умеют, как никто; к тому же почти все крольчихи до смерти боятся Дурмана. Он загнал их к реке, и сейчас офицеры врежутся в самую гущу и перебьют всех, кого смогут. Да и тем, кто сумеет вырваться, бегать осталось недолго.

Шишак начал понимать, почему офицеры так самоотверженно дерутся за Дурмана. «Он совсем не похож на кролика, – подумал Шишак. – Если бы три дня назад я знал то, что знаю сейчас, я вряд ли полез бы в Эфрафу. Надеюсь, что генерал не догадался насчет лодки. Хотя кто знает». Шишак кинулся через траву и прыгнул на доску рядом с Орехом.

Появление Дурмана совершило то, что не могли осуществить Черничка с Пятиком. Все крольчихи перебежали с берега в лодку. Черничка с Пятиком присоединились к ним. Дурман преследовал их по пятам до самого берега, где лицом к лицу столкнулся с Шишаком. Заняв оборону, Шишак услышал, как Черничка за его спиной отчаянно говорит Ореху:

– Одуванчика нет. Только его.

Орех впервые за все это время подал голос:

– Значит, его придется оставить. Позор, конечно, но эти ребята через секунду будут в лодке, а нам с ними не совладать.

Не сводя с генерала глаз, Шишак проговорил:

– Одну минуту, Орех. Я их задержу. Мы не можем оставить им Одуванчика.

Генерал процедил сквозь зубы:

– Я поверил тебе, Тлайли. А теперь поверь мне и ты. Либо вы броситесь в реку, либо вас растерзают в клочья. Всех. Живым не уйдет никто.

Тут Шишак заметил в кустах, прямо за спиной генерала, Одуванчика. Бедняга не знал, что делать.

– Крестовник! Вереск! – приказал Дурман. – Ко мне! По моей команде – прямо вперед. Птица здесь не страшна…

– Вот она! – крикнул Шишак.

Дурман шарахнулся и задрал голову. Одуванчик стремглав выскочил из кустов, перелетел одним махом тропинку и рухнул в лодку рядом с Орехом. Веревка разорвалась, и ялик сорвался с места, уносимый ровным течением. Через несколько секунд оно вынесло кроликов на середину реки. Так они и поплыли к югу.

Шишак оглянулся, и последнее, что он увидел на берегу, на том самом месте, где только что была лодка, среди ивовых веток, – вытаращенные глаза остолбеневшего генерала. Шишак вспомнил Уотершипский холм и глаза пустельги, заглянувшей в нору, куда только что шмыгнула чудом спасшаяся от нее мышь.