Плошка заворочался, повернулся во сне на другой бок, пробормотав: «Марли, и сайн нарн?» («Мама, а крестовник хороший?») У Ореха мелькнула мысль, что, наверное, тому снится дом, и подвинулся так, чтобы Плошка улегся удобней. В ту же минуту он услышал, как где-то рядом по тоннелю бежит кролик. Тот барабанил изо всех сил и звал кого-то, как показалось Ореху, довольно странно. Голос, как сказал и Черничка, чем-то напоминал птичью трель. Когда кролик был уже рядом, Орех расслышал слово «флирах».
– Флирах! Флирах!
Кричал Земляничка. Плошка и Черничка проснулись – скорей от топота, чем от крика: тонкий и непривычный голос не вызвал тревоги у спящих. Орех выскользнул из норы и неожиданно встал перед Земляничкой, который деловито молотил задней ногой по твердому земляному полу.
– Моя мать всегда в таких случаях говорила: «Хорошо, что ты не лошадь, не то потолок рухнул бы», – сказал Орех. – Ты зачем стучишь под землей?
– Чтобы разбудить остальных, – ответил Земляничка. – Дождь лил всю ночь. Обычно в плохую погоду мы спим допоздна. Но сегодня утро замечательное.
– А все же зачем их будить?
– Ну, тут прошел человек, и мы с Барабанчиком решили, что ради флираха стоит проснуться пораньше. Если не поторопиться, появятся крысы и грачи, а я не люблю драться с крысами. Хотя, возможно, для таких любителей приключений, как вы, – это пара пустяков.
– Не понимаю.
– Ладно, иди за мной. Я хочу сбегать за Нильдро-хэйн. У нас, понимаешь, сейчас нет малышей, поэтому она тоже пойдет с нами.
По всем переходам уже бежали кролики. Земляничка несколько раз заговаривал с кем-то и повторял, что хотел бы сводить за поле новых друзей. Он все больше и больше нравился Ореху. Вчера Орех слишком устал и растерялся, чтобы как следует оценить нового знакомого. Но теперь, хорошенько выспавшись, он решил, что его новый друг поистине безобидный и замечательный парень. Его трогала преданность Землянички очаровательной Нильдро-хэйн, нравились чувство юмора и любовь к забавам. Выйдя на воздух, окунувшись в майское утро, Земляничка перескочил через канаву и исчез в высокой траве, беспечный, как белка. Печаль, так напугавшая вчера Ореха, кажется, исчезла вовсе. Сам Орех задержался на выходе – как дома, под куманичным пологом – и оглядел долину.
За подлеском вставало солнце, и длинные тени деревьев, падая к юго-западу, перечерчивали поле. Поблескивала влажная трава, а орешник неподалеку радужно сиял, мерцая и переливаясь, когда его трогало легким ветром. Вода в ручье поднялась, и чуткое ухо Ореха уловило изменившийся за ночь звук – звук стал ниже, ровнее. Между ручьем и подлеском склон усеяли лиловые сердечники – они стояли в траве отдельно друг от друга, покачивая нежными шапочками цветов над разлапистыми светлыми листьями. Ветер замер, и вся маленькая долина, окаймленная с обеих сторон лесом, лежала, не шелохнувшись, греясь в косых лучах света. И в ясный этот покой, словно перышко в заводь, упал голос кукушки.
– Все в порядке, Орех, – послышался за спиной голос Барабанчика. – Знаю, вы привыкли выходить с оглядкой, а мы всегда выбегаем сразу.
Орех не собирался менять свои привычки или выполнять указания Барабанчика. Но в спину его никто не толкал, а препираться из-за ерунды не хотелось. Он перескочил канаву и еще раз огляделся. Несколько кроликов уже неслись через поле к дальней изгороди, пестревшей белыми пятнами майских цветов. Орех увидел Шишака и Серебряного и побежал к ним, на каждом шагу, словно кот, отряхивая от росы передние лапы.
– Орех, надеюсь, вчера твои друзья позаботились о тебе не хуже, чем о нас вот эти ребята, – сказал Шишак. – Мы с Серебряным были просто как дома. Если хочешь знать мое мнение, я считаю, что тут даже лучше, чем там, у нас. И если Пятик ошибся и с нашими все в порядке, я все равно его не попрекну. Ты ведь тоже идешь поесть?
– А ты не знаешь, в чем тут дело с этой кормежкой? – спросил Орех.
– Тебе еще не сказали? Там, в поле, должен быть флирах. Они ходят туда чуть не каждый день.
Как известно, обычно кролики едят траву. Но есть одно лакомство, ради которого они готовы бежать куда угодно, даже на огород, – это кресс-салат или морковка, то есть флирах.
– Флирах? Разве уже не поздно лезть в огород? – удивился Орех, поглядывая на просвечивавшие меж деревьев далекие крыши фермы.
– Нет-нет, – ответил, услышав Ореха, один из местных кроликов. – Флирах нам оставляют в поле, обычно у брода. Мы или съедаем все на месте, или уносим с собой, или делаем и то и другое. Но сегодня обязательно надо что-нибудь принести. Дождь вчера лил долго, наверх никто не выходил, и мы съели почти все запасы.
Там, где у зеленой изгороди ручей пересекал широкую тропу, был коровий брод. Вода после дождя поднялась и наполнила ямки, оставленные копытами. Кролики обходили их стороной, а за изгородь пробирались чуть подальше, возле скрюченной старой кислицы. За ней в зарослях ситника виднелась выгородка – столбы, перекладины – высотой в половину человеческого роста. Между столбиками цвела калужница и спешил себе дальше ручей.
