По лесам и полям пронеслась весть, что Эль-Ахрайраху грозят судом и смертью и что принц Радуга решил позвать в судьи элилей. Посмотреть на это пришли все звери. К фа-Инле принц Радуга вернулся, а за ним пришли два барсука, две лисицы, два горностая, сова и кошка. Черные псы привели Эль-Ахрайраха и встали по бокам. Судьи воззрились на принца кроликов, и глаза у них при свете луны заблестели. Они облизнулись, а псы напомнили, что честь привести приговор в исполнение обещана только им. Собралось великое множество зверей – и кроликов и не кроликов, – и каждый, слушая это, решил, что Эль-Ахрайраху осталось недолго жить.
– Что ж, – сказал принц Радуга, – начнем. Это не займет много времени. Где Гафса?
Вышел Гафса, приседая и кланяясь, и рассказал суду, как предыдущей ночью пришел к нему, спокойно сидевшему в своей норе, Эль-Ахрайрах и силой заставил пойти воровать морковь принца Радуги. Бедный Гафса хотел было отказаться, но слишком перепугался. Морковь они спрятали в яме, он покажет, где именно. Хотя Гафса и уступил силе, сделав то, что хотел Эль-Ахрайрах, но на следующий же день он как можно скорей побежал и все рассказал принцу Радуге, чьим преданным слугой был всегда.
– За морковью мы сходим потом, – решил принц Радуга. – А сейчас, Эль-Ахрайрах, может быть, ты тоже хочешь вызвать своего свидетеля или сказать что-нибудь в свое оправдание? Тогда поторопись!
– Я бы хотел задать свидетелю несколько вопросов, – произнес Эль-Ахрайрах, и судьи признали его требование справедливым. – Скажи-ка, Гафса, – обратился к нему Эль-Ахрайрах, – а нельзя ли поподробней узнать о прогулке, которую, по твоим словам, мы совершили вдвоем? Потому что я и в самом деле ничего такого не припомню. Ты говоришь, что мы вышли вдвоем ночью из норы и побежали. А что дальше?
– Но, Эль-Ахрайрах, – удивился Гафса, – не мог ты все позабыть. Дальше мы дошли до канавы и – неужели ты не помнишь? – там увидели ежика, который сидел на коробке и пел песенки?
– Ежик… что делал? – переспросил один из барсуков.
– Он пел песню луне, – охотно сообщил ему Гафса. – Вы же знаете, они все поют в полнолуние, чтобы приманить слизняков. На колючки он нацепил лепестки розы, и махал лапами, и…
– Погоди, погоди, – ласково перебил его Эль-Ахрайрах. – Я не хочу, чтобы тебя неверно поняли. Бедняга, – добавил он, обращаясь к судьям, – он ведь действительно верит в то, что говорит. Он не хотел ничего…
– Но еж пел! – вскричал Гафса. – Он пел: «Ракушка Луны, ах, Ракушка Луны! Ах, пусть…»
– Не важно, что именно пел еж, – заметил Эль-Ахрайрах. – Вот уж действительно решил удивить. Ладно. Мы увидели ежа, усыпанного розами, который пел на коробке. Что дальше?
– А дальше, – ответил Гафса, – мы добежали до пруда, где увидели фазана.
– Как? Фазана? – сказала одна из лисиц. – Хотела бы я тоже его увидеть. И что же он делал?
– Он плавал по воде кругами, – ответил Гафса.
– Раненый? – спросила лиса.
– Нет-нет, – произнес Гафса. – Фазаны всегда купаются в полнолуние, чтобы хвост был длинней. Странно, что вы не знаете этого.
– Чтобы что? – переспросила лисица.
– Чтобы хвост был длинней, – сердито ответил Гафса. – Он сам так сказал.
– Вы услышали только малую часть его бредней, – обратился к судьям Эль-Ахрайрах. – Но к ним можно привыкнуть. Взгляните на меня. Мне пришлось жить с ним рядом целых два месяца, днем и ночью. Я как мог старался быть добрым и терпеливым, но, как видно, себе на беду. – Наступила тишина, а Эль-Ахрайрах с выражением бесконечного смирения повернулся к свидетелю: – Что-то меня память подводит. Продолжай сам.
– Ладно, Эль-Ахрайрах, – отозвался Гафса, – притворяешься ты ловко, но даже ты не посмеешь сказать, будто забыл, что было дальше. А дальше из травы выбрался огромный, страшный кролик с красным хвостом, с зелеными ушами. Во рту он держал белую палочку и провалился под землю в огромнейшую дыру. Он сказал, что пройдет всю землю насквозь и встретится на другом конце света с владыкой Фритом.
На этот раз никто из судей не произнес ни слова. Все вытаращили глаза и только качали головами.
– Знаешь, эти маленькие нахалы все сумасшедшие, – прошептал один горностай другому. – Когда их загоняют в угол, они всегда найдут что сказать. Но такого я еще не слышал. И сколько нам тут придется торчать? Я есть хочу.
А Эль-Ахрайрах заранее знал, что раз хищные звери кроликов ненавидят, то больше рассердятся на того, кто покажется им глупее. Потому-то и согласился на предложение принца. Судьи-кролики обязательно попытались бы докопаться до сути. А вот элили – нет, они не выносят кроликов и презирают свидетеля не меньше, чем подсудимого, и стремятся только как можно скорее отправиться на охоту.
– Значит, выходит вот что, – подытожил Эль-Ахрайрах. – Мы встретили ежа, усыпанного розами, который сидел и пел. Потом – совершенно здорового фазана, который плавал кругами в пруду. Потом – кролика с красным хвостом, зелеными ушами и белой палочкой, и он прыгнул прямо в глубокий колодец. Так?
– Да, – сказал Гафса.
– А потом мы украли морковь?
– Да.
– Фиолетовую в зеленую крапинку?
– Что?
– Морковь.
