Она оттерла кожу мылом из золы. Вымыла из волос весь песок и отдалась теплу, гнавшему из костей усталость.
«Ходи обережно…»
Ихневмон не стал бы пугать ее зря. Настоятельница захочет узнать, отчего она так старалась задержаться в Инисе.
«Останься со мной, Эда Дариан…»
– Сестра.
Она обернулась. В дверях стоял один из сыновей Саяти.
– Настоятельница приглашает тебя отужинать с ней, – сказал он. – Одежда для тебя готова.
– Спасибо.
Вернувшись к себе, она неспешно оделась. Одежда – не форменная – соответствовала ее новому рангу претендентки. Оставив обитель послушницей, Эда выполнила задание обители и могла претендовать теперь на звание красной девы. Достойна ли она этой чести, могла решить только настоятельница.
Начала она с пелерины из морского шелка – сверкавшая золотом ткань накрыла ее до пупка. За ней последовала белая вышитая юбка. Стеклянный браслет украсил руку – руку меча, на шее повисли деревянные бусы. Влажные волосы она оставила свободными.
Новая настоятельница не видела ее с семнадцати лет. Наливая себе вина для храбрости, Эда наткнулась взглядом на свое отражение в плоскости столового ножа.
Полные губы. Глаза цвета дубового меда, над ними низкие прямые брови. Нос тонкий в переносице, расширяется к кончику. Все это было ей знакомо. Но Эда только сейчас заметила, как изменила ее зрелость. Яснее обозначились скулы, сошла детская пухлость. Появилась в ней и жесткость от того голода, что знаком только воительницам обители.
Такой она всегда мечтала вырасти. Словно вытесанной из камня.
– Ты готова, сестра?
Посланный вернулся. Эда оправила платье.
– Да, – сказала она. – Веди меня к ней.
Основав обитель Апельсинового Дерева, Клеолинда Онйеню отказалась от жизни принцессы и вместе со своими девами укрылась в Долине Крови. Свое пристанище они назвали в пику Галиану. Как раз в то время его рыцари на Инисских островах приносили обеты заложить святые обители. И в Юкале Галиан намеревался основать первую на Юге обитель.
– Я заложу обитель иного рода, – сказала Клеолинда, – и ее сада не осквернит ни один лживый рыцарь.
Мать сама стала первой настоятельницей. Ее сменила Саяти ак-Нара, от которой числили свой род многие братья и сестры обители, в том числе и Эда. Со смертью каждой настоятельницы красные девы выбирали новую.
Настоятельница сидела за столом с Кассаром. При виде Эды поднялась, взяла ее за руки:
– Милая дочь. – Она поцеловала Эду в щеку. – С возвращением в Лазию!
Эда ответила на поцелуй:
– Да не угаснет в тебе пламя Матери, настоятельница.
– И в тебе.
Светло-карие глаза вобрали ее в себя, отметили перемены, после чего старшая вернулась на свое место.
Мита Йеданья, в недавнем прошлом мунгуна – признанная наследница, была, должно быть, на пятом десятке. Фигурой она напоминала двуручный меч – была широка в плечах и долговяза. У нее, как у Эды, в предках числились и лазийцы, и эрсирцы и кожа была цвета обласканного волной песка. Черные волосы, уже с проблесками серебра, заколоты деревянной шпилькой.
Со своего насеста приветственно закурлыкал Сарсун. Кассар уже наполовину разобрался с ягнятиной в бульоне из йогуша. Он оторвался от еды, чтобы улыбнуться Эде. Та села с ним рядом, и сын Саяти поставил перед ней миску вареных земляных орехов.
По всему столу красовались блюда с кушаньями. Белый сыр, медовые галеты, пальмовые плоды и абрикосы, горячие лепешки с нутом, рис с луком и мелкими помидорами, вяленная на солнце рыба, отварные моллюски, полоски красных бананов с пряностями. Эда без малого десять лет скучала по таким лакомствам.
– Нас покидала девочка, а вернулась женщина, – заговорила настоятельница, пока сын Саяти наполнял Эде тарелку до краев. – Не хочу тебя торопить, но нам нужно знать, при каких обстоятельствах ты оставила Инис. Кассар говорил об изгнании.
– Я бежала, спасаясь от ареста.
– Что случилось, дочь?
Эда налила себе из кувшина с финиковым вином, выигрывая минуту на размышление.
Она начала с Трюд утт Зидюр и ее связи с оруженосцем. Рассказала о заморском путешествии Триама Сульярда. Напомнила о Румелабарской скрижали и изложила теорию, выведенную из нее Трюд. Теорию космического равновесия – между огнем и звездами.
– Возможно, это не пустое, настоятельница, – задумчиво вставил Кассар. – В самом деле, бывают времена изобильные, когда дерево дает вдоволь плодов – как теперь, – и времена, когда оно приносит меньше. Мы помним два таких скудных времени. Одно выпало сразу после Горя Веков. Теория космического равновесия могла бы это объяснить.
Настоятельница, как видно, задумалась, но мыслей своих вслух не высказала.
– Продолжай, Эдаз, – произнесла она.
Эда послушалась. Рассказала им о бракосочетании, об убийце и о ребенке, которому не суждено было родиться. О герцогах Духа и о намеках Комба относительно их интриг против Сабран.
Кое о чем она, разумеется, умолчала.
