Ихневмон вывел его сюда через лабиринт коридоров. Лот и понять не успел, что его спасают, как уже дышал густым воздухом леса. Понемногу отходило действие зелья, которым его подпаивали.
Сейчас ихневмон лежал, свернувшись на валуне, уставив взгляд на устье пещеры. Лот застегнул на нем вынесенное из обители седло. К нему были заранее привязаны матерчатые мешки и дорожные фляги.
– Где же она?
Его не услышали. Лот утер верхнюю губу и забормотал молитву, обращенную к рыцарю Доблести.
Еще помнил. Этого из него не выкурили: Святой всегда с ним, в сердце. Тусто предупредил, что драться бесполезно, поэтому Лот молился и ждал спасения. Оно пришло в облике женщины, которую он знал как Эду Дариан.
Она вернет его в Инис. Лот верил в нее, как верил в рыцаря Верности.
Ихневмон поднялся наконец, заворчал. Спрыгнул в борозду между древесными корнями и вернулся с измученной Эдой. Она обнимала его за шею, а на плече несла еще один мешок. Лот кинулся к ней:
– Эда!
На ее коже блестела кровь и пот, волосы облепили плечи.
– Лот, – сказала она, – надо сейчас же уходить.
– Посади ее на меня, инисский мужчина.
Низкий голос до полусмерти перепугал Лота. А когда он понял, кто говорит, то разинул рот:
– Ты разговариваешь!
– Да. – Волчьи глаза ихневмона уперлись в Эду. – У тебя кровь.
– Перестанет. Надо уходить.
– Очень скоро сестры обители пойдут за тобой. Кони медлительны. Глупы. Никто не догонит ихневмона, кроме другого ихневмона.
Она зарылась лицом в его шерсть:
– Они убьют тебя, если поймают. Останься здесь, Аралак. Пожалуйста.
– Нет. – Он дернул ухом. – Куда ты, туда и я.
Ихневмон подогнул передние лапы. Эда подняла взгляд на Лота.
– Лот, – спросила она, – ты мне еще веришь?
Он сглотнул.
– Не знаю, верю ли той, кто ты есть, – признался он, – но той, кем была, верю.
– Тогда уезжай со мной… – она накрыла ладонью его щеку, – и, если я потеряю сознание, держи на северо-запад, к Корвугару. – От ее пальцев у него на щеке остался кровавый след. – Любой ценой, Лот, сбереги от них это. Даже если меня придется бросить.
Она сжимала в руке подвеску со шнурком. Круглую белую жемчужину.
– Что это? – пробормотал Лот.
Эда только мотнула головой.
Лот, собравшись с силами, поднял ее в седло. Влез сам, обнял Эду за плечи и прижал ее к груди, другой рукой цепляясь за ихневмона.
– Держись за меня, – шепнул он ей в ухо. – Я дотяну нас до Корвугара. Ты же меня вытянула.
Аралак несся сквозь чащу. Лот полагал, что знаком с его бегом после Веретенного хребта, но теперь ему оставалось только держаться: ихневмон перелетал через сплетения корней, скользил между деревьями и брошенным камешком скакал по воде, ни разу не замедлив бега.
Когда Аралак, вырвавшись из гущи леса, помчал их на север, Лот задремал. Сновидения перенесли его сперва в проклятые подземелья Искалина, где остался Кит, а потом еще дальше, в свое поместье, в комнату с картами, где домашний учитель рассказывал Лоту и сидевшей рядом Маргрет об истории Лазии. Маргрет всегда была прилежной ученицей и хотела все узнать о своей древней южной прародине.
Лот уже не чаял снова увидеть сестру. Но теперь, пожалуй, надежда вернулась.
Вставало и садилось солнце, лапы мягко стучали по земле. Он проснулся оттого, что ихневмон вдруг встал.
Лот протер запорошенные песком глаза. Далеко перед ними протянулось озеро – сапфировый мазок под небесами. На мелком месте купались слоны. За озером поднимались скалистые пики, часовые Нзены – сплошь из красно-бурой спекшейся глины. Величайшая из этих вершин, гора Диндару, отличалась почти безупречной симметрией.
К полудню они достигли ее предгорий. Аралак по крутой тропе поднимался к ближайшему пику. Когда от подъема задрожали мышцы бедер, Лот решился взглянуть вниз.
Перед ними лежала Нзена. Столица Лазии, как в колыбели, устроилась меж Господних Клинков, в окружении отвесных стен из песчаника. Горы – круче и выше их мир не знал – застилали тенью ее улицы. Мимо города протянулась большая дорога – несомненно, торговый путь в Эрсир.
Между рядами финиковых пальм и высоких можжевельников блестели городские улицы. Лот высмотрел нзенскую Золотую библиотеку: песчаник для нее брали из развалин Юкалы, связанной с храмом Сновидца пешеходной тропой. Над всеми зданиями возвышался дворец Великого Онйеню, где жила верховная правительница Кагудо с семьей. Река Лас двумя рукавами обнимала его священный сад.
Аралак вынюхал в скалах расщелину, где можно было укрыться от непогоды.
– Зачем мы остановились? – Лот утер потное лицо. – Эда велела спешить прямо в Корвугар.
Аралак подогнул передние лапы, чтобы Лоту удобнее было слезть.
– Ее порезали клинком, смазанным слюной ледяной пиявки. Эта слюна не дает свернуться крови, – сказал он. – В Нзене найдется лекарство.
Лот снял Эду с седла.
– Сколько тебя ждать?
Ихневмон не ответил. Лизнул Эду в лоб и скрылся.
Когда Эда всплыла из мира теней, солнце уже садилось. Голова у нее была как трижды перемешанный котел с варевом. Она смутно сознавала, что находится в пещере, но как сюда попала – не помнила.
