Одна из младших ученых принесла из пещеры завернутый в шерсть лед. Мояка приготовила снадобье и дала Тани выпить его через трубочку. Пар обжег ей горло. А когда дошел до груди, кровь наполнилась темным уютным покоем, и тело стало легким, как пух, и бесчувственным, как камень, проваливаясь вниз и оставляя наверху все мысли.
Испарился стыд. Впервые за много дней Тани легко вздохнула.
Мояка приложила ей лед к боку, а когда кожа потеряла чувствительность, достала инструмент, промыла его в кипящей воде и надрезала опухоль с краю. Издалека дошел отзвук, тень боли. Тани прижала ладони к циновке.
– Ты в порядке, дитя? – спросил старец Вара.
Тани видела трех старцев. Она кивнула, и мир кивнул вместе с ней. Мояка расширила края надреза:
– Здесь… – Она поморгала. – Странно. Очень странно.
Тани хотела поднять голову, но шея показалась тонкой, как травинка. Старец Вара придержал ее за плечо:
– Что там, Пуруме?
– Точно не скажу, пока не удалю, – озадаченно отозвалась та, – но похоже… ну, похоже на…
Оглушительный грохот снаружи прервал ее объяснения.
– Опять землетрясение, – сказал Вара. Голос его донесся словно издалека.
– Не похоже на землетрясение. – Мояка замерла. – Спаси нас, великий Квирики!
Окно осветилось вспышкой. Пол задрожал, кто-то выкрикнул: «Пожар!» Потом тот же голос душераздирающе завопил, но крик тут же оборвался.
– Огнедышащие! – Старец Вара был уже на ногах. – Скорей, Тани, укроемся в Молчаливой расщелине.
Огнедышащие. На Востоке их не видели много веков…
Вара закинул ее руку на костлявое плечо и поднял Тани с циновки. Она шаталась. Голова шла кругом, но она заставила себя шевелиться. Босая, не чувствуя ног, она прошла со старцем и доктором Моякой по коридорам и через дверь трапезной выбралась во двор. Остальные уже бежали к лесу.
Запах дождя смешался с чадом пожара. Старец Вара махнул рукой на мост.
– Туда. За ним пещера – жди меня в ней. Вниз спустимся вместе, – сказал он. – Нам с доктором надо проверить, не остался ли кто. – Он подтолкнул Тани. – Вперед! Скорей!
– Рану зажми! – крикнула вслед доктор Мояка.
Она видела все как из-под воды. Бежала все быстрей, а казалось – бредет вброд.
От моста был виден Крыльчатый дом. Тани уже ступила на настил, когда на нее упала тень. Сердце ударилось в спину. Она хотела ускорить шаг, но, одурманенная снадобьем, спотыкалась, а из разреза при каждом движении сильнее сочилась кровь. Боль билась в подбитую ватой броню, которой облекло ее лекарство.
Мост вел за Молчаливую расщелину у водопадов Квирики. Старцы уже торопили спешащую на ту сторону кучку учеников. Тани, зажав бок ладонью, ковыляла за ними.
Под мостом открывалась смертоносная пропасть до самого дна лощины. Оттуда сквозь туман поднимались вершины деревьев.
Сверху снова упала тень. Тани хотела закричать, предупредить, но язык был как вата. Сбоку в мост ударило пламя. И почти вслед за ним шипастый хвост выбил щепки из бревен. Дерево застонало и расселось под ногами. Тани вцепилась в перила. На ее стороне сооружение удержалось, а вот дальняя сорвалась и провисла: еще один огнедышащий разбил опору, державшую его на краю. Безликие силуэты с криками соскальзывали в пустоту.
Пламя одинаково терзало дерево и плоть. Еще один пролет моста развалился, как прогоревшее полено. В крыльях врагов завывал ветер.
Между Тани и основанием моста зияла дыра. Она бросилась еще быстрей, не замечая стекающей по бедру крови, потому что огнедышащий разворачивался для новой атаки.
Тани преодолела пролом одним прыжком, на той стороне упала, порвав кожу, как мокрую бумагу. Всхлипнув от боли, Тани схватилась за бок – и шишка, которую она носила под кожей столько лет, выскользнула из лопнувшего шва ей в ладонь.
Тани взглянула. Жемчужина. Скользкая от крови, не больше каштана. Как заключенная в камень звезда.
Некогда было дивиться чуду. Огнедышащие слетались стаей. Слабея от боли, Тани зажала жемчужину в кулаке. Когда, с каждым шагом теряя силы, сползала с моста, что-то, проломив крышу, рухнуло прямо перед ней.
Тани оказалась лицом к лицу с кошмаром.
И с виду, и по запаху он словно вылетел из жерла вулкана. Черная угольная чешуя. Дождь с шипением испарялся с его боков. Большая часть веса приходилась на задние лапы, сгибы крыльев топорщились страшными шипами – а сами крылья! Крылья нетопыря. Сзади хлестал ящерный хвост. Даже опустив голову, чтобы рвать жертву зубами, он был выше Тани ростом.
Она задрожала под его горящим взглядом. Ни меча, ни алебарды… Даже кинжала у нее не было, чтобы попытаться ткнуть в глаз. Раньше она стала бы молиться, но какой бог услышит обесчещенную всадницу?
Огнедышащий воинственно рявкнул. В горле у него мерцали искры, и Тани отстраненно подумала, что пришла ее смерть. Вара найдет ее дымящиеся останки, на том все и кончится.
Смерь ее не пугала. Всадники на драконах каждый день рисковали собой, и Тани с детских лет готовила себя к опасностям, ожидающим ее в клане Мидучи. Еще час назад она встретила бы такой конец с радостью. Лучше так, чем догнивать в позоре.
