– Дама Игрейн? А Саб ее любит… – поразился Лот. – Чашник в союзе с Сигосо убил королеву Розариан. Зачем бы Венц это делать?
– Не знаю, – честно призналась Эда. – Но она склоняла Сабран выйти за вождя Аскрдала. Сабран предпочла Льевелина, и Льевелина убили. И еще те душегубы…
– Это ты их убивала?
– Да, – рассеянно ответила погруженная в раздумья Эда, – но теперь мне думается, для убийства ли их подсылали. Или Венц и хотела, чтобы их перехватили. Каждое вторжение во дворец нагоняло на Сабран ужас. За отказ от долга деторождения ее карали неотступным страхом смерти.
– А королева-мать?
– При дворе давно поговаривали, что королева Розариан, еще повенчанная с принцем Вилстаном, приняла на ложе Гиана Харло, – напомнила Эда. – Супружеская измена – против заветов рыцаря Верности. Может быть, Венц любит… послушных королев?
Лот только зубы стиснул.
– Так ты предлагаешь нам выступить против Венц, – подытожил он. – Защитить Сабран.
– Да. А потом предстоит встретиться с гораздо более древним врагом. – Эда бросила взгляд на отверстие пещеры. – Возможно, Аскалон в Инисе. Если найдем его, то сумеем ослабить Безымянного.
Где-то над их укрытием крикнула птица. Лот протянул Эде тыкву-горлянку.
– Эда, – спросил он, заглядывая ей в глаза, – ты же не веришь в Шесть Добродетелей. Почему рискуешь собой ради Сабран?
Эда стала пить.
Она сама давно задавала себе тот же вопрос. Ее чувства напоминали цветение дерева. Бутон исподволь наливается соком – и вот уже на его месте неувядающий цветок.
Эда долго молчала, прежде чем ответить:
– Однажды я поняла, что ее от роду кормили с ложечки сказками. Она иного не знала. И все же я видела, что вопреки всему в ней осталось что-то свое. Эта частица, малая поначалу, выкована в огне ее собственной силы и не смиряется с клеткой. И я поняла… Эта часть ее – чистая сталь. Эта часть – и есть она сама. – Эда удержала его взгляд. – Когда придет срок, она станет такой королевой, какая нужна Инису.
Лот сел с ней рядом. Тронул Эду за локоть, и та подняла на него глаза.
– Я рад, что мы нашли друг друга, Эда Дариан. – Он помолчал. – Эдаз ак-Нара.
Эда опустила голову ему на плечо. Он со вздохом обнял ее за плечи.
Вернувшийся Аралак напугал обоих.
– В небе большая птица, – сказал ихневмон. – Красные девы близко.
Лот тут же поднялся. Эда, охваченная странным спокойствием, взяла свой лук и стрелы.
– Аралак, нам через Пожарища в Искалин, – сказала она. – До Корвугара не останавливайся.
Лот сел в седло. Эда подала ему плащ, устроилась перед ним, и Лот накрыл одним плащом обоих.
Аралак, где шагом, где съезжая по осыпи, спустился к подножию горы и прокрался из ее тени на свет, откуда им открылось озеро. Над головами беззвучно кружила Парспа.
Сгущающаяся темнота скрыла их бегство. Они двигались на восток по ту сторону Господних Клинков. Когда кончились скалы, Аралак пустился бегом, уже не думая прятаться.
Выжженные пустоши Лазии, на которых стоял когда-то город Йотенья, занимали северную часть страны. В Горе Веков эти земли выгорели до земли, но молодая трава вернулась на них, и потом из пепла поднялись и редкие деревья с листьями-крыльями.
Местность начинала меняться. Аралак набирал скорость, и вскоре им показалось, будто он летит над желтыми травами. Эда цеплялась за его шерсть. Живот у нее еще ныл, но она не дремала, оставаясь начеку. Другие ихневмоны наверняка уже взяли их след.
Над ними свивались звездные спирали, угольки горели в золе небес. Совсем не те, что в ночном небе Иниса.
Из земли пробивалось все больше деревьев. Ветер сушил ей глаза. За спиной дрожал Лот. Эда плотнее натянула плащ, прикрыла ему руки и позволила себе размечтаться о корабле, который унесет их из Корвугара.
Стрела просвистела впритирку к боку Аралака. Эда обернулась, оценивая угрозу.
Шесть всадниц. Красные языки пламени на спинах ихневмонов. На белом ехала Найруй.
Аралак, заворчав, до предела ускорил бег. Ну вот… Эда, собрав силы, выпустила полы плаща, ухватилась за плечи Лота и перебралась к нему за спину, лицом назад.
Оставалась надежда подранить ихневмона. Аралак считался хорошим бегуном в своем племени, но Белый был быстрее. Накладывая стрелу, Эда вспомнила, как молодая Найруй хвастала, что на нем мигом перелетит Лазийскую пущу.
Она дала себе время приладиться к движениям Аралака. Прочувствовав ритм его шагов, подняла лук. Лот завел руки за спину, придержал ее за колени – боялся, что упадет.
Ее стрела прямо и точно прошла над травой. Белый перепрыгнул ее в последний момент. Второй выстрел сорвался, потому что Аралаку пришлось огибать труп дикой собаки.
Уйти от погони не получалось. Нельзя было и принять бой. С двумя магичками они бы справились, может быть, даже с тремя, но против шести красных дев… и притом что Эда ранена. Лот против них слишком медлителен, а Аралака порвут в клочья другие ихневмоны. В третий раз натягивая тетиву, Эда воззвала к Матери.
Стрела пронзила переднюю лапу ихневмона. Тот рухнул, увлекая за собой всадницу.
Осталось пять. Эда готовила следующий выстрел, когда стрела воткнулась ей в ногу. У нее вырвался придушенный крик.
– Эда!
