Эда стояла рядом. Уже теперь Лот замечал, как понемногу утекает из нее жизнь, бившая ключом в Лазии.
«Птица-правда» на пути в Инис миновала бухту Медузы. Ее охраняли стоявшие на рейде корабли, но в подзорную трубу виден был набирающий силу флот драконьего воинства.
Скоро король Сигосо начнет вторжение. Пора и Инису подготовиться к отпору.
Эда ничего не сказала при виде флота. Только обратила к заякоренным сторожевикам открытую ладонь – и на их мачтах взревел родившийся из ничего пожар. Эда с неподвижным лицом смотрела, как он уничтожает корабли, и в ее глазах метались красноватые отблески.
Пронизывающий ветер возвратил Лота к настоящему и заставил втянуть голову в воротник плаща.
– Инис. – Изо рта шел густой белый пар. – Я уж не думал его увидеть.
Эда тронула его за плечо.
– Мег не теряла надежды тебя вернуть, – сказала она. – И Сабран тоже.
Чуть помедлив, Лот накрыл ее руку своей.
С начала пути между ними стояла стена. Лоту рядом с Эдой было не по себе, а она не пыталась его разговорить. Прежняя теплота возвращалась медленно. В промозглой корабельной каюте они рассказывали друг другу, что произошло с каждым за эти месяцы.
Веры старались не касаться. В этом им, наверное, никогда было не сойтись. Но пока что обоих связывало желание спасти страны Добродетели.
Лот свободной рукой поскреб подбородок. Борода его не радовала, но Эда сказала, что в Аскалоне им придется скрывать свою внешность, ведь оба они – изгнанники.
– Жаль, что нельзя было сжечь все те корабли, – заговорила Эда, разглядывая приближавшийся порт. – Приходится беречь сиден. Неизвестно, сколько лет мне теперь не вкушать от дерева.
– Ты сожгла пять, – утешил Лот. – Пятью меньше осталось у Сигосо.
Она кивнула.
На пальце у нее поблескивал лунный камень. Он видел такие кольца у сестер обители.
– В каждом из нас живут свои тени, – сказал он. – Я примирился с твоими. – Коснувшись ее кольца, Лот добавил: – Надеюсь, и ты мои потерпишь.
Она с усталой улыбкой переплела его пальцы своими:
– С радостью.
Вскоре ветер донес до них запах рыбы и гниющих водорослей. «Птица-правда» не без труда причалила, и усталые пассажиры потянулись на сходни. Лот подал Эде руку. Она в несколько дней избавилась от хромоты, хотя та стрела пробила ей бедро насквозь. Лоту приходилось видеть, как от более легких ран плакали странствующие рыцари.
Аралаку предстояло сойти с корабля последним, когда все разойдутся. Эда собиралась выбрать подходящее время и тогда позвать его.
С длинного причала они прошли к домам поселка. Увидев подвешенные к дверным притолокам мешочки, Лот задержал шаг. Эда тоже взглянула на них:
– Не знаешь, с чем это?
– Сухие цветы и ягоды боярышника. Обычай времен задолго до основания Аскалона. Отгоняют от дома всякое зло и порчу. – Лот облизнул губы. – Я, сколько себя помню, не видел, чтобы их вешали.
Вязкая грязь налипала им на сапоги. Скоро вокруг не найти было дома без подвешенного мешочка с боярышником.
– Говоришь, старинный обычай? – задумчиво спросила Эда. – А какую веру исповедовали в Инисе до Шести Добродетелей?
– Официальной религии тогда не было, но по немногим сохранившимся летописям простонародье поклонялось священному боярышнику.
Эда замкнулась в угрюмом молчании. Они выбрались на мостовую главной улицы через стену из дикого камня.
Единственная в поселке конюшня уступила им двух хилых лошаденок. Ехали рядом. В полупромерзших полях, где бродили промокшие овцы, дождь колотил им по спинам. По болотам, где разбойники встречались редко, решили ехать и ночью. К рассвету Лот натер себе седлом мозоли, но держался и не задремывал.
Ехавшая впереди Эда вела лошадь легким галопом. Казалось, она вся вылеплена из нетерпения.
Лот гадал, права ли она в своих догадках. Неужели инисским двором правила из-за трона Игрейн Венц? Изводила Сабран до последней жилки? Нагоняла страх перед темнотой? За каждый грех отбирала кого-то из любимых? От таких мыслей в животе у него горело. Сабран в малолетстве вечно оглядывалась на Игрейн, доверяла ей.
Он пришпорил лошадь, догнал Эду. Проезжали сожженную деревню, где над святилищем еще курился едкий дым. Несчастные дурни крыли свои дома соломой.
– Змеи, – пробормотал Лот.
Эда откинула растрепанные ветром волосы.
– Ясно, что высшие западники велели своим слугам запугать Сабран. Должно быть, ждут повелителя, чтобы начать настоящую войну. На сей раз он сам возглавит воинство. Развяжут второе Горе Веков.
К закату они нашли захолустную гостиничку у Кошачьей реки. Лот к тому времени едва держался в седле. Устроив лошадей в конюшне, они, дрожащие и промокшие до нитки, ввалились в зал.
Эда, не откидывая капюшона, пошла искать хозяина. Лота тянуло остаться у потрескивающего огня, но нельзя было – могли узнать.
Взяв у возвратившейся Эды свечу и ключи, Лот ушел наверх. Им отвели тесную, полную сквозняков клетушку, но и такая была лучше жалкой каюты на «Птице-правде».
Хмурая Эда принесла ужин.
– Что-то не так? – спросил Лот.
