– Сейтон Комб сослал нас с Китом в Карскаро. Счел, что я стою на пути к твоему браку, – сказал он. – Во дворце Спасения мы познакомились с донматой Маросой, у которой нашлось для нас дело. А дальше, боюсь, мой рассказ станет еще неправдоподобней.
Он рассказал ей все. О признании плотского короля в покушении на королеву-мать. О загадочном Чашнике, тоже замаравшем руки в этом убийстве. Рассказал о гибели Кита и о таинственной шкатулке, которую пронес через пустыню, и как был пленником в обители, и о дерзком побеге в Инис на «Птице-правде».
Эда вставляла слово-другое. Дополнила и расширила его рассказ, добавив о своем изгнании и о посещении вымершей Гултаги. О Косматой звезде и Румелабарской скрижали. Подробно описала основание обители, и свою веру, и зачем ее отправили в Инис. Сабран выслушала, стиснув зубы.
– Если не Клеолинда родила Сабран Первую, – заговорила она, – а я не говорю, будто поверила тебе, Эда, – кто тогда была ее мать? Кто была первая инисская королева?
– Не знаю.
Сабран вздернула бровь.
– В Лазии я еще кое-что узнала о Румелабарской скрижали, – продолжала Эда. – Ради разгадки ее тайны я побывала у инисской ведьмы Калайбы. – Она покосилась на Лота. – Здесь ее знают как Лесную хозяйку. Это она выковала для Галиана Беретнета Аскалон.
На борту корабля Эда об этом не упоминала.
– Лесная хозяйка существует на самом деле? – изумился Лот.
– Да.
Он сглотнул.
– И по твоим словам, это она сделала Истинный Меч, – сказала Сабран. – Ужас дебрей…
– Она самая, – не смутилась Эда. – Аскалон выкован силами сидена и стеррена – звездной магии, исходящей из вещества, оставленного Косматой звездой. Эти две ветви силы и описывает Румелабарская скрижаль. Когда возрастает одна, другая убывает.
Сабран укрылась за личиной безразличия, которую так часто носила в палате приемов.
– Одним словом, – с натугой подытожила она, – ты считаешь моего предка – благословенного Святого – жадным до власти, похотливым мерзавцем, пытавшимся навязать стране свою веру, получившим свой меч от Лесной хозяйки и не совладавшим с Безымянным?
– И укравшим славу за победу у принцессы Клеолинды, да.
– И ты считаешь меня семенем такого человека.
– Прекраснейшие розы растут из уродливых семян.
– Что бы ты для меня ни сделала, это не дает тебе права кощунствовать мне в лицо.
– Ты, значит, хотела бы слышать от своего нового Совета Добродетелей только то, что тебе будет приятно? – Эда подняла кубок. – Прекрасно, ваше величество. Лот сойдет за герцога Лести, а я буду герцогиней Обмана.
– Хватит! – рявкнула Сабран.
– Спокойно, – вмешался Лот. – Прошу вас.
Обе замолчали.
– Нам нельзя ссориться. Сейчас нам необходимо единство. Перед тем… – пересохшими губами закончил он, – что нас ждет.
– А что нас ждет?
Лот хотел ответить, но слова не шли с языка. Он поглядел на Эду.
– Сабран, – тихо сказала та, – Безымянный вернется.
Сабран надолго ушла в себя. Медленно поднялась, направилась к балкону, встала в дверях, так что первый свет обтекал ее с боков.
– Это правда, – наконец нарушила молчание Эда. – Меня убедило письмо от этой Непоро в обитель. Клеолинда вместе с ней связали Безымянного – но только на тысячу лет. И ни одним восходом больше. А тысяча лет на исходе.
Сабран облокотилась на перила. Ветер шевелил пряди ее волос.
– Итак, – сказала она, – все – как предсказывал мой предок. Когда иссякнет род Беретнет, Безымянный вернется.
– Ты тут совсем ни при чем, – возразила Эда, – и твои предки тоже. Галиан, скорее всего, хотел укрепить новообретенную власть, стать божеством в глазах народа. И по уши накормил своей ложью потомков.
Сабран промолчала.
Лоту стало больно за нее. Короны – выкованные в золоте страны.
– Безымянный был связан на третий день весны в двадцатый год правления сейкинской императрицы Мокво, – сказала Эда. – Только я не знаю, когда правила Мокво. Попроси княгиню Льети найти даты. Она – эрцгерцогиня Остендюрская, а в Остендюре хранятся все сведения по Востоку. – Видя, что Сабран все молчит, Эда вздохнула. – Понимаю, для тебя это ересь. Но если ты любишь женщину, которую вы знаете как Деву, если ты хоть немного почитаешь ее, – ты это сделаешь.
Сабран вздернула подбородок:
– А если узнаем дату? Что дальше?
Эда вытащила из-за воротника бледную жемчужину, унесенную из обители:
– Их называют звездным жемчугом. – Эда положила сокровище на стол. – К ней есть пара. Обе созданы из стеррена. Вторая, скорее всего, на Востоке. Легенда говорит, что нам понадобятся обе.
Королева через плечо взглянула на стол.
Солнце зажгло отливную жемчужину. Лота рядом с ней охватило прохладное спокойствие – чувство, противоположное тому, которое всегда исходило от Эды. Та представлялась ему живым солнечным пламенем. А здесь был звездный свет.
