– Клеолинда, ранив Безымянного, по-видимому, отправилась на Восток, – рассказывала Эда. – Там она повстречалась с Непоро Коморидской, и они вместе сумели с помощью двух жемчужин связать Безымянного в Бездне. – Она коснулась жемчужины пальцем. – Нам придется повторить сделанное тысячу лет назад – только на этот раз мы должны довести дело до конца. А для этого нужен еще и Аскалон.
Сабран смотрела вдаль:
– Все королевы Беретнет искали Истинный Меч – и всегда тщетно.
– У них не было жемчужины, которая призвала бы этот меч. – Эда снова повесила жемчужину на шею. – Калайба сказала, что Галиан собирался оставить его у тех, кто сбережет его даже ценой жизни. Мы знаем, что у него были верные рыцари, но кто приходит на ум первым?
– Эдриг Арондинский, – назвал Лот. – Святой еще до посвящения в рыцари был его оруженосцем. И видел в нем отца.
– Где он жил?
Лот улыбнулся:
– Собственно говоря, он – один из основателей рода Исток.
Эда подняла брови.
– Златбук, – сказала она. – Пожалуй, оттуда и начну поиски. С тобой и Мег, если составите мне компанию. В любом случае ваш отец давно хотел с ней поговорить.
– Ты действительно надеешься найти его в Златбуке?
– Для начала место не хуже других.
Лот покосился на Сабран:
– Кому-то из нас надо будет остаться. С тобой может отправиться Мег.
Сабран наконец обернулась к ним.
– Правдива твоя легенда или нет, – сказала она, – мне ничего не остается, как довериться тебе, Эда. – Лицо ее застыло. – Восстает наш общий враг. Так утверждают обе наши веры. Я решила, что мы будем бороться. Я поведу Инис к победе, как вела его Глориан Защитница.
– Я верю, ты справишься, – сказала Эда.
Сабран вернулась на место.
– Сегодня ни один корабль не уходит на север, – сказала она, – так что я бы хотела видеть тебя на Зимнем пиру. Тебя тоже, Лот.
Тот насупился:
– Пир не отменен?
– По-моему, сейчас он нужен как никогда. Все должно быть уже готово.
– Люди увидят тебя без ребенка. – Лот замялся. – Ты скажешь им, что бесплодна?
Сабран опустила взгляд на свой живот.
– Бесплодна, – повторила она. – Надо бы подобрать другое слово. С этим я чувствую себя полем без посевов. Пустошью, с которой никакого проку.
Она была права. Жестоко говорить так о человеке.
– Прости меня, – пробормотал Лот.
Сабран кивнула:
– Я объявлю двору, что потеряла ребенка, но оставлю им надежду, что сумею зачать другого.
Такое известие, опечалив подданных, оставляло им луч света.
– Эда, – сказала Сабран, – я хочу причислить тебя к рыцарям-бакалаврам.
– Мне не нужны титулы.
– Ты его примешь, потому что иначе тебе слишком опасно будет при дворе. Венц всем объявила, что ты ведьма. Посвятив тебя в рыцари, я покажу, что не сомневаюсь в твоей верности.
– Я тоже так думаю, – поддержал Лот.
Эда выразила согласие небрежным кивком:
– Я, стало быть, кавалерственная дама.
Их троих надолго разделило молчание. Союзники, они словно стояли сейчас на стеклянном полу – из осколков веры и наследия предков.
– Пойду предупрежу Маргрет, чтобы собиралась в путь. – Эда встала. – Да, и еще, Сабран: я больше не стану одеваться по придворной моде. Намучилась, пытаясь защитить тебя в длинной юбке.
Она вышла, не дожидаясь позволения. Сабран со странным лицом глядела ей вслед.
– Все хорошо? – тихо спросил ее Лот.
– Теперь, когда ты вернулся, – да.
Оба улыбнулись, и Сабран накрыла его руку своей. Холодной, как всегда, с подкрашенными сиреневым лаком ногтями. Лот вечно дразнил ее этим в детстве. «Принцесса-снежинка».
– Я еще не поблагодарила за свое спасение, – сказала она. – Ты, как я поняла, поднял весь двор на мою защиту.
Лот пожал ей ладонь:
– Ты – моя королева. И друг.
– Я, услышав, что ты уехал, с ума сходила… Понимала, что своей волей ты бы меня не бросил, но доказательств не было. Я в собственном дворце оказалась бессильна.
– Знаю.
Она снова пожала ему руку:
– Я пока доверю тебе обязанности герцога Справедливости. Разберись, действительно ли Комб, Чекан и Штиль вернулись мне помогать.
– Это серьезное обязательство. Его следовало бы возложить на потомка святой крови, – заметил Лот. – Кто-нибудь из ярлов провинций справился бы лучше.
– Я только тебе доверяю. – Сабран подтолкнула к нему через стол лист пергамента. – Вот «Клятва отречения», которую навязывала мне Венц. Стоило мне подписать, трон достался бы ее семье.
Лот прочел. В горло словно песку насыпали, когда он взял в руки печать с оттиском двойного кубка.
– Я от боли и жара почти не понимала, что со мной происходит. Мне было ни до чего, лишь бы выжить. И все же я раз слышала, как Венц спорит с Розлайн: внушает, что клятва отречения сделает ее со временем королевой, а за ней и ее дочь и что противиться этому неблагодарно с ее стороны. А Роз… Роз сказала, что скорее умрет, чем отберет у меня трон.
Лот улыбнулся. Он от Роз другого и не ждал.
– В ночь перед вашим появлением, – продолжала Сабран, – я проснулась от удушья. Венц накрыла мне лицо подушкой. Она шептала, что я недостойная, как и моя мать. Что мой род отравлен. Что есть правосудие даже для Беретнетов. – Рука ее сама собой потянулась к губам. – Роз, оттаскивая ее от меня, сломала себе палец.
