Никто не издал ни звука. Слуга за волосы поднял голову, показал всем. Священная кровь рыцаря Справедливости ручьем текла на колоду плахи, и еще один слуга собрал ее в кубок. Когда тело, укрыв саваном, убрали с помоста, кузина Венц подошла к Розлайн, и та выступила на шаг вперед.
Кольцо с печатью обычно носили на правой руке, но ее руку костоправ закрыл лубками. Розлайн протянула левую, и кузина надела на нее кольцо.
– Ее милость дама Розлайн Венц, герцогиня Справедливости! – провозгласил мажордом. – Да будет она праведна в своих поступках ныне и навсегда.
Венц умерла. Тень Чашника никогда больше не ляжет на Инисское королевство.
Сабран сидела в любимом кресле в личных покоях. На каминной полке потрескивал отмеряющий время светильник.
Она едва ли хоть слово проронила с тех пор, как услышала от Эды историю Калайбы. Дослушав, попросила вернуться под крышу, и остаток ночи они провели, укрывшись за занавесками балдахина. Эда, уставившись в матерчатый потолок, молча обнимала королеву.
Сейчас та как будто прикипела взглядом к собственным ладоням. Эда видела, как она разминает себе костяшки, трет подушечкой большого пальца остальные, гладит рубин коронационного кольца.
– Сабран, – позвала Эда. – В тебе нет ее силы.
Сабран стиснула челюсти.
– Если во мне ее кровь, я сумею овладеть отливной жемчужиной, – сказала она. – Что-то от нее живет во мне.
– Без звездной пади, без плодов апельсинового дерева тебе не дастся ни одна из ветвей магии. Ты не волшебница, – уверила Эда, – и превращение в змея тебе не грозит.
Сабран упорно терзала себе кожу ногтями. Эда потянулась удержать ее руки.
– О чем ты думаешь?
– О том, что, скорее всего, я бастард. Что веду род от лжеца и Лесной хозяйки – той самой, кто лишила меня дочери, – и что на таком основании не выстроишь доброго дома. – Ее волосы разделили их как занавес. – Что я вся насквозь – ложь.
– Дом Беретнет совершил много доброго. Его происхождение к этому не касается. – Эда не выпускала ее руки. – Что до твоего рождения – это означало бы, что твой отец жив. Разве это не хорошо?
– Я незнакома с Гианом Харло. Для меня, всегда и во всем, отцом был благородный Вилстан Чекан, – тихо ответила Сабран, – а он мертв. И моя мать, и Обрехт, и другие…
Головная скорбь прочно завладела королевой. Эда разминала ее руку, пыталась согреть – тщетно.
– Все равно не понимаю, зачем она вонзила в меня тот шип. – Сабран другой рукой коснулась живота. – Она, если не лжет, любила свою дочь, Сабран Первую. А я ее крови.
– Калайба теперь в разводе с человеческим родом. Ты ее крови, но этой связи мало для любви. Она желает только твоего трона, – сказала Эда. – Нам, наверное, никогда ее не понять. Надо только помнить, что она в союзе с Безымянным и, значит, враг нам.
В дверь постучали. Вошла рыцарь-телохранитель в серебряном доспехе.
– Королева, – с поклоном сообщила она, – только что прилетел голубь из Бригстада. Срочное донесение от ее высочества княгини Льети из дома Льевелин.
Она вручила письмо и вышла. Сабран взломала печать, повернулась к свету и стала читать.
– Что она пишет? – не вытерпела Эда.
Сабран носом потянула воздух.
– Называет дату: третий день… третий день
Эда опустила глаза. Она готовила себя к ужасному известию, но что-то в ней знало заранее.
– Стало быть, Непоро с Клеолиндой связали Безымянного на шестой год от основания Аскалона. – Сабран оперлась ладонями на край камина. – Времени у нас не много.
– Довольно, чтобы пересечь Бездну, – сказала Эда. – Сабран, ты должна немедля послать на Восток посольство с предложением союза, и мне надо отправиться с ними. Искать вторую жемчужину. С двумя мы сумеем хотя бы снова связать его.
– Нельзя так очертя голову бросаться за Бездну, – напряженно возразила Сабран. – Прежде я должна написать к правителям Востока. На Сейки и в Лакустрине казнят всякого чужестранца, ступившего на их берега. Мне придется получить их дозволение на высадку посольства.
– Нет времени. Переписка займет не одну неделю. – Эда шагнула к двери. – Я отправлюсь вперед на быстроходном судне и…
– Тебе жизнь не дорога? – с горячностью вопросила Сабран. Эда остановилась. – Сколько недель я считала тебя погибшей после твоего побега из Аскалона! А теперь ты собралась за море без защиты, без брони, в места, где тебя ждет смерть или плен.
– Я уже собиралась в такие места, Сабран. Когда ехала в Инис, – устало улыбнулась ей Эда. – Выжила тогда, уцелею и теперь.
Сабран стояла зажмурившись, до белизны в костяшках сжав руки.
– Знаю, тебе надо ехать, – проговорила она. – Упрашивать тебя остаться – все равно что ловить в клетку ветер, но прошу тебя, Эда, – подожди. Дай мне собрать посольство, во множестве сила. Не уходи одна.
Эда крепче сжала дверную ручку.
Сабран была права. Несколько дней ожидания – потерянные для дел на Востоке дни, но они помогут ей сохранить голову.
Она вернулась в комнату, сказала:
– Я подожду.
Сабран, с полными слез глазами, кинулась через всю комнату и обняла ее. Эда прижалась губами к ее виску и с силой притянула к себе.
