– Я полагаю, что он достаточно наказан. Никлайс – хороший человек. Не скорби он так глубоко по Яннарту, он бы, думаю, не повел себя так. Он хотел забыться.
Эда вспомнила имя в еретической книжонке Трюд. «Никлайс». На задумала ли девица использовать Рооза для своих замыслов?
– Ваша внучка, полагаю, тоже знакома с доктором Роозом?
– О да. Никлайс был для нее, маленькой, как дядя. – Помолчав немного, вдовствующая герцогиня добавила: – Кажется, ты имеешь некоторое влияние на ее величество. Она, должно быть, высоко ценит мнение своих приближенных.
Теперь Эда поняла, почему столь знатная дама решила с ней заговорить.
– Телдан Кантмарктский преуспел в коммерции, – тихо проговорила герцогиня. – Если ты замолвишь слово за Никлайса, я сумею сделать тебя богатой, госпожа Дариан.
Вот так, верно, было и с Розлайн, и с Катриен. Тихая просьба, подслащенная обещаниями, шепоток в ухо Сабран. Эда только не могла понять, отчего то же случилось с ней.
– Я не принадлежу к дамам ее опочивальни, – возразила она. – У меня нет доступа к уху ее величества.
– Думаю, ты слишком скромна, – улыбнулась герцогиня. – Не далее как этим утром я видела вас с ней в Тонущих садах.
Эда, чтобы выиграть время, отпила вина.
Ей нельзя было впутываться в подобные интриги. Глупо вступаться за человека, презираемого Сабран, едва королева начала выказывать к ней интерес.
– Я не смогу вам помочь, ваша милость, – сказала Эда. – Дамы Розлайн или Катриен были бы вам более полезны. – Она сделала реверанс. – Простите, меня призывают мои обязанности.
Не дав высокородной собеседнице времени настоять на своем, Эда направилась к дверям.
Королевская опочивальня здесь сильно уступала в размерах покоям в Аскалонском дворце. Потолок ее был низок, стены отделаны темным морщинистым дубом, а постель окружена бордовыми занавесями. Эда пришла рано, но застала Маргрет уже в комнате.
– Эда… – сказала Маргрет. Говорила она глухо из-за одолевавшей половину двора простуды. – Ты испортила мне сюрприз. Я надеялась к твоему приходу застлать постель.
– Чтобы дать мне время на пустые беседы с почти незнакомыми вельможами?
– И потанцевать. Ты же всегда любила танцы.
– А теперь при виде Ночного Ястреба у меня желчь разливается.
Маргрет, с отвращением пробурчав что-то, встала. В руке у нее было письмо.
– Из дома? – спросила Эда.
– Да. Мама пишет, что папа не первую неделю зовет меня к себе. Вроде бы хочет сказать что-то важное, но как тут уедешь?
– Сабран бы тебя отпустила.
– Знаю, но мама настаивает, чтобы я осталась здесь. Пишет, что папа, скорее всего, не понимает, что говорит, и что мой долг быть здесь… хотя, по правде сказать, кажется мне, она хочет, чтобы я пожила за нее. – Маргрет со вздохом спрятала письмо за корсаж. – Понимаешь… я по глупости думала, что почтмейстер принесет что-то от Лота.
– Может, он и писал. – Эда помогла ей снять бумазейное покрывало. – Комб перехватывает все письма.
– Так я напишу, пожалуй, в письме, какая он гнусная ищейка, – пробормотала Маргрет.
Эда улыбнулась.
– Я бы приплатила, чтобы посмотреть на его лицо. И кстати, – уже тише добавила она, – мне тоже только что предлагали заплатить. За прошение к королеве.
Маргрет подняла брови:
– Чье прошение?
– Вдовствующей герцогини Зидюра. Она просила замолвить слово за Никлайса Рооза.
– Бесполезно. Лот говорил, что Сабран страстно ненавидит этого человека. – Маргрет оглянулась на дверь. – Будь осторожна, Эда. Роз и Катри она это спускает, но Сабран не дура. Она видит, когда ей льют мед в уши.
– Я и не собиралась играть в эти игры. – Эда тронула подругу за плечо. – Думаю, Мег, с Лотом все будет хорошо. Он теперь узнал, что мир не так безопасен, как ему казалось.
Маргрет фыркнула:
– Ты льстишь его сообразительности. Лот доверится всякому, кто ему улыбнется.
– Знаю. – Эда, взяв ее за плечи, развернула к двери. – А теперь ступай выпей вина и потанцуй. Ручаюсь, капитан Кудель рад будет тебя видеть.
– Капитан Кудель?
– Да, доблестный капитан Кудель.
У Маргрет, когда она уходила, чуточку ярче блестели глаза.
Линоры не было видно. Она, конечно, еще плясала. Эда одна приготовила опочивальню. Здесь, не то что в Аскалонском дворце, было два выхода. Большая дверь – для королевы и малая – для ее супруга.
С объявления помолвки на жизнь Сабран никто не покушался, но Эда понимала, что это лишь до времени. Она прощупала матрас, заглянула под кровать и за шторы, проверила все стены за коврами и каждую половицу. Третьего, потайного входа здесь наверняка не было, и все же ее покалывало ощущение, будто она что-то упустила. Хорошо хоть Кассар наложил на порог новые сторожки, сильнее ее прежних. Он недавно отведал плод.
Эда взбила подушечки и перебрала шкаф. Она наполняла грелку горячими углями, когда в комнату вошла Сабран. Выпрямившись, Эда приветствовала ее реверансом:
– Королева.
Сабран из-под век оглядела ее с головы до пят. На королеве поверх ночного платья была накидка без рукавов, перевязанная по талии синим кушаком. Эда впервые видела ее такой раздетой.
– Простите, – заговорила она, заполняя тишину. – Я ждала вас позже.
