– Весной близ Перунты схватили женщину, которая искала корабль в Лазию. Ее пытали много дней, но не заставили говорить. Когда отцу показали бывший при ней красный плащ, Фиридел пришел в ярость. Он приказал, чтобы она умерла в мучениях.
Лот не знал, хватит ли у него сил дослушать до конца.
– В ту ночь я пробралась к ней. – Донмата прикрыла глаза. – Сперва я думала, что они вырвали ей язык, но, когда я напоила ее вином, она сказала, что ее зовут Йонду. Сказала, чтобы я, если мне дороги жизни людей, доставила ее шкатулку Кассару ак-Испаду. – Донмата помолчала. – Я сама убила Йонду. Фириделу сказала, что та умерла от ран. Так лучше, чем у ворот.
Лот сглотнул.
– Ее шкатулка была заперта, – продолжала донмата. – Открыть ее не сумели и понемногу забыли о ней. Мне нетрудно было ее выкрасть. Уверена, в ней что-то необходимое для нашей борьбы, а посланник ак-Испад знает больше меня.
Она пальцами обводила узор на крышке.
– Он, скорее всего, в Румелабаре. Тебе, чтобы попасть в Эрсир, минуя охраняемую границу, придется перевалить через Веретенный хребет. Теперь там обитает драконье племя, и безопаснее прийти туда зараженным, чтобы змеи, учуяв тебя, не нападали, – продолжала она. – Йонду поклялась, что посланник знает средство от чумы. Если доберешься до него вовремя, может быть, выживешь и сумеешь все рассказать.
Лот понял.
– Ты посылала принца Вилстана, – сказал он. – Или пыталась послать.
– Я все сделала так же. Показала ему отца и позволила из его собственных уст услышать, как умерла Розариан. А потом дала ему эту шкатулку. Но Чекан выжидал случая бежать и рассказать дочери, что здесь происходит. Он заверил меня, – сказала донмата, – что отдался чуме. Поняв, что это не так, я поспешила за ним. Он оставил шкатулку в тайном ходе под горами. Ясно, что он и не думал исполнять мое поручение… но мне трудно винить его за надежду вернуться к Сабран.
– Где он теперь? – тихо спросил Лот.
– Я нашла его недалеко от выхода из туннеля, – сказала она. – Амфиптера.
Лот обхватил руками лоб.
Амфиптеры были злобными родичами драконов, но лишенными лап и крыльев. Зато их мощные челюсти позволяли трясти жертву, как куклу, пока та не лишится сил.
– Я бы сохранила его останки, но едва решилась приблизиться – на меня напали. Я прочитала молитвы, как должно.
– Спасибо тебе.
– Я, вопреки видимости, верна Святому. А он теперь нуждается в нас, благородный Артелот. – Донмата тронула его за локоть. – Ты исполнишь мою просьбу?
Он сглотнул:
– А как же Китстон?
– Он может остаться здесь. Я за ним присмотрю. Или уйти с тобой – но тогда ему тоже придется заразиться.
Сам рыцарь Верности не мог бы ожидать от него такого. Кит и так слишком много сделал ради их дружбы.
– Фиридел будет видеть моими глазами? – спросил Лот.
– Нет. Твоя чума будет обычного рода, – ответила она. – Я проверяла.
Он предпочел не спрашивать как.
– Во дворце наверняка есть и другие сохранившие верность Святому. Почему не послать кого-нибудь из слуг?
– Я верю одной Приессе, а ее исчезновение вызовет тревогу. Я бы пошла сама, – добавила она, – но не могу оставить свой народ без сохранившей здравый рассудок Веталды. Пусть я бессильна их спасти, но должна остаться и, чем сумею, подрывать власть Фиридела.
Лот был несправедлив к донмате Маросе. Та была истинной слугой Добродетели, запертой в пустой скорлупе любимого когда-то дома.
– Меня уже не спасти, мой господин, – сказала она, глядя ему в глаза, – но для стран Добродетели есть надежда. То, что случилось здесь, в Искалине, не должно повториться.
Лот отвел взгляд от огненных опалов ее глаз и нащупал значок на своем дублете. Лот не сомневался, как поступила бы рыцарь Верности, будь она сейчас здесь.
– Если ты согласен, – сказала донмата, – я отведу тебя обратно к плотскому королю, и ты коснешься его руками. Потом я покажу тебе выход из Искалина. – Она встала. – А если отказываешься, готовься прожить в Карскаро долго, благородный Артелот Исток.
Морские стражники праздновали окончание испытаний за пиршественным столом, а Тани в это время без сил лежала в постели. Она не выходила из комнаты после боя с Турозой. Врач промыл и зашил ей плечо, но любое движение утомляло раненую, а боль все не унималась.
Завтра ей предстояло узнать, станет ли она всадницей.
Тани до крови изгрызла ноготь на мизинце. И только чтобы найти для рук менее болезненное занятие, открыла свою книгу «Воспоминания о Великой Скорби». Эту книгу подарил ей один из наставников на пятнадцатый день рождения. Тани давно в нее не заглядывала, но сейчас надеялась отвлечься, разглядывая рисунки.
Близился двенадцатый час, за стенами завели громкую песню древесные цикады, а она все не спала – зачиталась.
Одна картинка изображала больную красной болезнью сейкинку. У нее были багровые ладони и глаза. На другой странице Тани увидела огнедышащих. Пятнадцатилетнюю Тани пугали их нетопырьи крылья, да и теперь по коже пошли мурашки. Следующая картинка: народ Гинуры собрался на берегу, чтобы видеть великую битву. В волнах бились и извивались драконы. Их пасти хватали демонов, заливавших мыс Хайсан огнем.
