– У меня сохранилось немного детских воспоминаний об отце. Только его холодный взгляд, – тихо заговорила она. – Мне было двенадцать, когда мать среди ночи вошла в мою спальню. Их брак никогда не был легким, но в ту ночь она казалась испуганной. И сердитой. Она сказала, что мы отправляемся к ее брату, королю Джантару в Рауку. Мы оделись слугами и украдкой выбрались из дворца.
Конечно, стража нас остановила. Нас заперли в своих спальнях и не позволяли говорить между собой. Я никогда в жизни столько не плакала. Мама подкупила стражника, чтобы передал мне письмо, просила быть сильной. – Донмата коснулась висевшего на груди, выложенного изумрудами медальона. – Через неделю пришел отец и сказал, что она умерла. Двору объявили, что она лишила себя жизни от стыда за попытку покинуть своего повелителя… но я знала правду. Она бы никогда не оставила меня с ним одну.
– Мне жаль ее, – сказал Лот.
– Не так, как жалела я. – Ее лицо застыло маской отвращения. – Искалин такого не заслужил, но мой отец получил по заслугам. Он заслужил, чтобы его тело прогнило так же, как давно прогнила душа.
Сагар Таумаргам и Розариан Беретнет, обе убиты рукой одного владыки. А Инис между тем считал его другом в Добродетели.
– Я хотела открыть Сабран правду. Хотела попросить помощи, чтобы прислали войска… но этот дворец – темница. Совет целиком подпал под власть Фиридела, страшится его прогневить. У всех в городе семьи, которые погибнут, если мы вызовем его гнев.
Лот рукавом утер проступивший на лбу пот.
– Сабран была мне подругой. Князь Обрехт долгое время считался моим нареченным, – продолжала донмата. – Знаю, сейчас они дурно думают обо мне.
Лота ужалило раскаяние.
– Прости нас, – пробормотал он. – Мы не должны были допускать мысли…
– Вы не могли знать, что Фиридел пробудился. И что все мы под его крылом.
– Расскажи, как пал Карскаро. Помоги мне понять.
Донмата выдохнула через нос.
– Два года назад Веретенный хребет содрогнулся, – сказала она. – В горе Фрума пробудился Фиридел, уснувший там после Горя Веков. Мы оказались у самого его порога – готовая добыча.
Первыми сгорели лавандовые поля. Черный дым задушил вечерние сумерки. – Она покачала головой. – Все произошло так быстро. Змеи окружили Карскаро, не дав стражам добраться до древних укреплений. Фиридела не видели много веков. Он грозил сжечь все, если отец не явится к нему с данью.
– И он явился?
– В первый раз он послал подмену, но Фиридел учуял обман. Он сжег двойника, и отцу пришлось выйти, – сказала она. – Фиридел забрал его в горы. В ту ночь город погрузился в хаос. Люди решили, что настало второе Горе Веков, – да так оно и было. – Глаза Донматы потемнели от жестокой печали. – Здесь правил ужас. Тысячи пытались бежать, но единственным выходом были ворота Антианы, а их сторожили змеи. – Она закусила губу. – Отец вернулся с рассветом. Люди, увидев своего короля целым и невредимым, не знали, что и думать. Он сказал, что они станут первыми свидетелями рождения мира драконов – если будут покорны.
Вернувшись в стены дворца, отец приказал своему Совету присягнуть на верность Безымянному. Советники, слишком ошеломленные, чтобы спорить, разослали эту весть по всему свету. Они не смели спорить, когда он приказывал срыть укрепления. И когда сжег голубятни со всеми птицами. Я пыталась собрать силы для ответного удара – тщетно. Большего я не могла сделать, не поплатившись жизнью.
– Но в других частях страны не знали правды, – вставил Лот.
– Карскаро в ту ночь стал крепостью. Ни одна весть не пробилась наружу. – Она запрокинула голову, коснувшись затылком стены. – Змеи после пробуждения слабы. Фиридел год оставался в горе Фрума, копил силы. У меня на глазах он, руками отца, превращал мою страну в подножие своей власти. Я видела, как он уничтожает Шесть Добродетелей. Я видела, как проснулась и распространялась среди моего народа чума. И мой дом стал моей тюрьмой.
И тут Артелот Исток сделал то самое, от чего предостерегал его Гиан Харло.
Он взял Донмату Маросу за руку.
На ней были бархатные перчатки. Все равно опасность была велика, но Лот сделал это, не задумываясь.
– Ты – воплощение отваги, – сказал он, – а друзья из стран Добродетели тебя предали.
Донмата, сдвинув брови, взглянула на их руки. Лот задумался: когда ее касались в последний раз?
– Скажи, чем я могу помочь, – попросил он.
Она медленно накрыла его руку своей.
– Ты мог бы вернуться в спальню, – сказала она, подняв к нему взгляд, – и коснуться моего отца обнаженной ладонью.
Он понял не сразу.
– Ты хочешь… чтобы я заразился?
– Я объясню, – сказала она, – но, если ты согласишься, я дам тебе шанс бежать из Карскаро.
– Ты сказала, что город стал крепостью.
– Моей матери был известен выход. – Она опустила руку на узелок у себя на коленях. – Я прошу тебя перебраться через Веретенный хребет и доставить это эрсирскому посланнику Кассару ак-Испаду. Ты можешь доверить это только ему.
Она говорила о человеке, который вырастил Эду и восемь лет назад представил ее ко двору. Лот выпустил руку донматы, позволив ей развернуть шелк. Внутри была железная шкатулка, покрытая символами.
