— Ты говоришь так, будто намереваешься всю жизнь прожить под опекой Бэстифара. Разве ты не понимаешь, что все может измениться в одночасье, и тебе придется иметь дело со своей расплатой самостоятельно? — Он ощутил, как волна боли ослабевает, ведь его контроль над марионетками был совсем недолгим. Голос начал набирать прежнюю силу. — Если ты окажешься на материке… или даже в Аллозии, никто не станет тебе сочувствовать. Везде, кроме Малагории — конкретно Грата — твои муки будут лишь поводом с тобой расправиться.
Дезмонд покривился.
— Ты… постоянно делаешь упор на сочувствие. Неужели ты его так не выносишь? Ты ведь не делаешь ничего плохого, когда ставишь представления! Почему ты считаешь, что не заслуживаешь сочувствия за боль, которая после этого приходит?
— От него никакого толку.
— То, что до тебя есть кому-то дело, по-твоему, так бесполезно? — печально усмехнулся Дезмонд.
Мальстен вновь ощутил странный внутренний удар.
— Во время расплаты любое внимание — лишнее, — выдал он.
— Неужели ты действительно так думаешь? — протянул Дезмонд. — В таком случае, я искренне тебе сочувствую…
— Хватит, — строго оборвал он, удивительно резко приподняв подбородок с вызовом. — На сегодня занятие окончено. Продолжим… — Он запнулся на полуслове, не добавив слово «завтра». — Я извещу тебя, когда нужно будет явиться в следующий раз.
С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь с арены.
Выходка Мальстена на арене поначалу удивила и разозлила Бэстифара, однако, вернувшись во дворец и детально вспомнив, что происходило в цирке, он поостыл и даже в чем-то согласился с другом. Воистину, если бы Дезмонду пришлось пробиваться не только через строго наставника в лице легендарного анкордского кукловода, но еще и через малагорского царя, волнения было бы столько, что из обучения и впрямь ничего бы не вышло.
Впрочем, частично Бэстифар верил и в то, что выдворение его с арены было своеобразной местью Мальстена — что бы он ни говорил, он ревностно относился к цирку, и его задело, что Бэстифар нашел ему замену на посту постановщика. Да еще и такую никудышную!
Что ж… месть вышла что надо, этого аркал не мог не признать. Справедливая, в меру деликатная, но строгая и бесстрастная — как раз в духе Мальстена.
Он неспешно прогуливался по коридорам дворца, ожидая, когда закончится первая тренировка Дезмонда. Да, ему не позволили присутствовать на арене, но расспрашивать никто не запрещал! Расспрашивать Мальстена, конечно, то еще удовольствие, словоохотливостью он никогда не отличался, но это не значит, что попытки того не стоят.
Внезапно Бэстифар замер.
Нечто темным ураганом пронеслось по коридору и прошмыгнуло в покои, выделенные Мальстену. Высокая резная дверь тихо притворилась, хотя, скорее всего, человекоподобный ураган предполагал, что она громко хлопнет. Если б не специальный механизм доведения, так и вышло бы — хвала малагорским мастерам, берегущим чувствительные уши дворцовых обитателей.
Бэстифар несколько мгновений простоял недвижно, пытаясь понять, что увидел. Затем сорвался с места и широкими шагами преодолел расстояние, отделявшее его от комнаты друга. Он зашел без стука и замер у двери, ища глазами Мальстена. В самой комнате его не было видно, и аркал прошел на балкон.
— Неужели это несуразное создание так оскорбило твой чувствительный взор, что ты готов рвать и метать? — с усмешкой спросил он, но осекся.
Мальстен стоял к нему спиной, опираясь на тонкое резное мраморное ограждение. Его расставленные в стороны руки с такой силой сжимали камень, будто он собирался вырвать из него два внушительных куска. Голова была опущена, плечи горбились.
Бэстифар вмиг растерял все остроты, вертевшиеся в голове минуту назад. Он вновь ощутил нечто странное — то же, что чувствовал, когда Мальстен объяснял ему причины побега.
