— Проклятье, Бэс… — Мальстен оборвался на полуслове и покачал головой. Из груди его вырвался прерывистый вздох, глаза зажмурились, словно пережидая волну расплаты, которой не было.
— Дело… в Дезмонде? — осторожно поинтересовался Бэстифар.
— Это обучение нужно отменить, — надтреснутым, почти старческим голосом произнес Мальстен, не открывая глаз. — Ничего не выйдет.
— Он так безнадежен? — невольно усмехнулся аркал.
— Да! — с неожиданным жаром отозвался Мальстен, стукнув раскрывшимися ладонями по балконному ограждению, и вдруг сморщился так, будто терзавшее его внутреннее чувство стало невыносимым. Бэстифар недоуменно округлил глаза и даже сделал шаг прочь от него. Словно почувствовав укол стыда, Мальстен отвел взгляд попытался взять себя в руки. — Нет, — наконец исправился он. Голос его теперь звучал привычно тихо. — Безнадежен я. Я не могу обучить его. Я никого не могу обучить. Ничего не получится. Прости…
Бэстифар издал нервный, почти беззвучный смешок. Он не знал, что и думать. Пожалуй, таким он Мальстена еще не видел.
— Знаешь, если б ты сказал, что из Дезмонда просто не выйдет толк, я бы тебе даже поверил. Я ведь и сам иногда так думал: он в цирковые постановщики не годится. С нитями работает грубо. Пыжится, как роженица, а толку чуть. А расплаты и вовсе боится, как…
— Бэс, пожалуйста! — вновь повысив голос, прервал его Мальстен. — Не надо об этом.
Аркал на миг замер с открытым ртом, не договорив, а затем громко щелкнул челюстями. Несколько мгновений он изучающе глядел на друга, пытаясь понять, что же могло так выбить его из колеи.
— Об этом — это о расплате?
Мальстен не ответил, но руки его напряженно сжались в кулаки, а волна странной неуловимой боли вновь показалась Бэстифару почти ощутимой.
— Ладно, не буду. — Он приподнял руки, борясь с желанием вновь потянуться к этому ощущению и взять его под контроль. — Тогда позволь закончить мысль: если б ты сказал, что Дезмонд безнадежен, я бы тебе поверил. Но ты говоришь это о себе, а в это, прости, я поверить не могу. Ты — едва ли не самый могущественный данталли на Арреде. Либо ты грубо нарываешься на комплимент, чего за тобой не водится, либо тебе ровно настолько… больно.
Мальстен громко вздохнул. Бэстифар замолчал, изучающе глядя на друга и пытаясь проверить, попал ли в точку. Тягучее молчание продлилось почти минуту. Затем Мальстен криво усмехнулся:
— Ты бы знал. — Голос его снова зазвучал приглушенно.
Бэстифар задумчиво пожевал губу.
— Не хочешь рассказывать, стало быть, — хмыкнул он. — Прогнать пытаешься. Ты ведь понимаешь, что делаешь так только во время расплаты? Ты не хочешь, чтобы я видел тебя в эти моменты. Не хочешь, чтобы хоть кто-то…
Мальстен повернулся к нему, в глазах полыхнул огонь ярости, какой Бэстифар наблюдал только в те моменты, когда его близким или ему самому угрожала опасность.
— Да что вы заладили, бесы вас забери?! — воскликнул данталли. — Расплата — зрелище, да, Бэс? Тебе так нравится на нее смотреть? — Он сделал к Бэстифару шаг, и тот почему-то попятился вместо того, чтобы воспользоваться собственными силами и усмирить его гнев. — Иди тогда к Дезмонду, он это обожает! Когда сочувствуют его боли! Пожалей его, он будет в восторге! — Мальстен почти что выплюнул последнее слово, и голос его исказила горячая волна презрения. — Я-то тебе на что сдался?! Почему нельзя просто уйти и не лезть ко мне со своим участьем?! Это жалкое зрелище, и я в нем — жалок! На это тебе нравится смотреть? Таким ты меня хочешь видеть?! Таким я вам всем нужен?!
Бэстифар отступал, пока не уткнулся в балконное ограждение. Он понятия не имел, кто эти «все», о которых говорит Мальстен, и почему он так воинственно противится любому участию. Задай Бэстифар эти вопросы напрямую, ответа бы не услышал, поэтому он лишь тихо произнес:
— Мальстен, ты… никогда не жалок.
Кулак данталли сжался. Казалось, он собирался ударить Бэстифара, но не сделал этого. Резко опустив руку по шву, он развернулся и направился в противоположную сторону, к дальнему концу балконного ограждения. Несколько мгновений Мальстен молчал, затем в его голосе послышалась почти мольба:
— Почему ты не можешь просто уйти?
— Ты мой друг.
— Вот и оставь меня в покое, раз друг!
— Знаешь, мне в детстве сказки о дружбе читали, там как-то по-другому было, — нервно усмехнулся Бэстифар. Он ожидал, что обстановка хоть немного разрядится, однако Мальстен издал звук, напоминающий нечто среднее между усталым вздохом и бессильным стоном. Он стоял, отвернувшись, не решаясь посмотреть на аркала, и тот готов был биться об заклад, что прямо сейчас, в эту минуту, Мальстен испытывает стыд за то, что позволил себе сорваться.
