Обитель Солнца полностью

Это всего несколько часов, — уговаривал себя данталли, нехотя бредя по коридорам дворца. Он совершенно не представлял, что будет там делать, но Бэстифар ультимативно заявил, что он должен там присутствовать. Мальстен лишь надеялся, что его не станут демонстрировать аллозийским послам в качестве военной мощи Малагории. Он не знал, рассказывал ли Бэстифар своим союзникам о том, какие ставки делает на него в вопросах военного противостояния, но надеялся, что ему хватило ума не акцентироваться на этом. Из всех стран Арреды только Малагория проявляла удивительную терпимость к данталли и не позволяла Красному Культу строить свои отделения на территории Обители Солнца. Аллозия в этом вопросе была не так жестка, как страны Совета Восемнадцати, но и полной терпимости не проявляла, поэтому Мальстен не знал, как послы Дандрина отреагируют на него.

Войдя в главную залу, Мальстен несколько мгновений привыкал к буйству красок. На фоне пестрых нарядов гостей Бэстифара он почувствовал себя темным мрачным пятном даже при обилии на собственном наряде вычурных золотых вставок.

Проклятье, мне стоит извиниться перед Левентом, — нервно усмехнулся про себя Мальстен и постарался как можно незаметнее прошествовать к столу, но этого ему сделать не позволили.

— А вот и он! — донеслось до него откуда-то из глубины пестрого моря ярких одежд. — Господа, вот наш художник, о котором я говорил. Он отвечает за цирковые постановки. Скромняга и талантище в одном лице! Мальстен, познакомься с послами Шерезином и Хемменом!

Бэстифар появился перед Мальстеном в непривычно помпезном наряде, который венчала царская накидка с меховым воротом. Рядом с ним шествовали два грузных мужчины, похожих, как две капли воды, и на их фоне аркал — даже в своем облачении — выглядел тонкокостным и неказистым.

— Данталли, верно? — спросил один из аллозийцев, смерив Мальстена оценивающим взглядом с головы до пят. Шерезин это был или Хеммен, сказать было нельзя.

Мальстен прищурился.

А может, и стоит узнать? — подумал он. Черная невидимая нить связалась с сознанием грузного высокого мужчины в длинной, расшитой драгоценностями лиловой робе. Контроль сознания всегда был непростым искусством для Мальстена, но он решил попытаться вызнать имя посла и понадеялся, что от такого короткого применения нитей у него не пойдет кровь носом — это свело бы на нет все его старания достойно выдержать эту оценку.

— Так точно, господин Шерезин, — приподняв голову, ответил Мальстен. Нить втянулась в его ладонь, и он заметил, как Бэстифар одаривает его злой улыбкой.

Ожидаемый эффект настал незамедлительно. Широкие кустистые темные брови аллозийца поползли вверх.

— Откуда вы узнали, что я не Хеммен? — спросил он.

— Вы уверены, что хотите знать ответ, господин посол? — Мальстен широко улыбнулся ему, и на левой щеке показалась глубокая ямочка. Укол боли расплаты заставил его тут же посерьезнеть, но аллозийцы, похоже, не заметили этой легкой перемены.

Несколько мгновений прошло в напряженном молчании. Мальстен предполагал, что послы могут резко возмутиться его поведению, или же, наоборот, отнестись к его поступку с одобрением.

Бесы, я ведь рискую, — отругал себя Мальстен. — Аэлин бы спросила, не выходила ли мне самоуверенность боком…

Подумав об Аэлин, он невольно начал искать ее глазами. Здесь ли она сегодня? В этом пестром сборище гостей найти охотницу ему не удалось.

— О способностях анкордского кукловода ходят легенды, — нахмурившись, сказал Хеммен. — Если вы хотели впечатлить нас, господин Ормонт, боюсь, выяснения имени посла, которое могло быть простым угадыванием, будет недостаточно.

Мальстен прерывисто вздохнул.

Цирка, по-видимому, тоже, — подумал он.

— Что бы вы хотели увидеть, господин Хеммен? — бесстрастно поинтересовался он.

Задача явно поставила аллозийца в тупик. Он растерянно оглядел гостей. В центре зала они танцевали национальный малагорский танец.

— Можете проникнуть в мое сознание, считать оттуда национальный танец Аллозии и заставить гостей исполнить его прямо сейчас? — спросил он.

На лице Бэстифара мелькнула тревога.

— Господа, не стоит забывать, что вчера наш друг устроил потрясающее цирковое представление, после которого…

— Могу, — перебил его Мальстен.

Вместо того, чтобы просить послов обратить внимание на танцующих, он развернул их с помощью нитей, которые вмиг протянулись из его руки к гостям и связались с кругом из танцующих.

Подобные демонстрации силы Мальстен всегда воспринимал как вызов, в котором он должен был не просто выполнить данное ему задание, но и превзойти все ожидания, поэтому он протянул нити и к музыкантам. В голове посла Хеммена играли национальные аллозийские мотивы, которые Мальстен умело вложил в голову небольшому оркестру малагорцев.