Обитель Солнца полностью

Словно из ниоткуда в руке Сезара появилась отрезанная голова со светлыми волосами. Он неспешно развернул ее в руке, показав ученику изувеченное побоями мертвое лицо Аэлин Дэвери.

— Нет! — прошептал Мальстен. От увиденного ему перехватило дыхание, он вновь коснулся своего горла, предчувствуя что вот-вот потеряет почву под ногами.

Отрезанная голова Аэлин исчезла, как жестокий морок — Мальстен не успел отследить, куда она пропала.

— Тебе даже не больно! Так какого беса твои ноги подкашиваются сейчас, проклятый слабак?! — В руках Сезара вдруг появился кнут, которым укрощают диких животных. Он замахнулся им и ударил. Боли Мальстен не ощутил, но услышал, как вскрикивает, и возненавидел себя за это. Ему показалось, что он снова уменьшился в росте, словно брусчатка призрачного Фрэнлина поглощала его, намереваясь похоронить под собой.

— Нет… пожалуйста…

— Вставай!

Мальстен дернулся с резким вздохом.

Вокруг царила приятная темнота покоев гратского дворца, в воздухе витал легкий аромат благовоний. Сердца данталли бешено колотились в груди и отдавались гулом в висках, кулак судорожно сжимал чуть влажную простынь.

Мальстен осторожно приподнялся, осознавая, где находится.

Комната Аэлин во дворце. Грат, Малагория, ночь с восемнадцатого на девятнадцатый день Паззона.

Мальстен осторожно повернул голову набок. Аэлин отвернулась от него во сне, легкое одеяло едва прикрывало прекрасные изгибы ее нагого тела. Светлые волосы с играющими в них черными прядями разметались по подушке. Прислушавшись, можно было уловить ее тихое размеренное дыхание. Аэлин спала и видела спокойные сны.

Это был всего лишь кошмар, — напомнил себе Мальстен, отерев тыльной стороной ладони взмокший лоб. Дыхание оставалось неровным и судорожным. — Я должен взять себя в руки.

Тихо, стараясь не потревожить сон Аэлин, он сел на кровати, наскоро оделся, не успев лишь набросить камзол и обуться, когда услышал тихий голос:

— Серьезно? Просто уйдешь?

Он обернулся. Аэлин повернулась к нему не сразу — лишь через пару мгновений она, ловко укутавшись в одеяло, села на колени и пронзительно посмотрела в глаза данталли.

— Прости, — покачал головой Мальстен. — Не хотел тебя будить.

— Но ты разбудил. И все равно уйдешь?

Мальстен ощутил дрожь в руках и невольно сжал кулаки, чтобы унять ее.

— Прости, я… скоро вернусь, хорошо? Постарайся уснуть.

— Боюсь, тебе придется меня заставить, если ты настолько хочешь от меня отделаться, — холодно произнесла она.

Мальстен недоуменно приподнял брови.

— Отделаться? — переспросил он. — Аэлин, я надеюсь, ты не думаешь, что я…

— Нет, — перебила она. — Я не думаю, что ты уходишь посреди ночи, чтобы пригреться в другой постели, если ты об этом. — Взгляд ее остался пронзительным, словно она могла просмотреть насквозь его душу. — Ты уходишь, потому что не хочешь возвращаться в кошмар, который тебя разбудил.

Мальстен задержал дыхание, старательно отгоняя неприятные образы, все еще маячившие в памяти.

— Аэлин, со мной все в порядке, — попытавшись натянуть улыбку, заверил он.

А главное, что все в порядке с тобой…

— Когда ты встревожен, лжец из тебя посредственный, — хмыкнула Аэлин, перебираясь на его сторону кровати. Рука ее легла на пропитавшуюся холодным потом простынь, брови сдвинулись к переносице. — Не отпирайся, — кивнула она. — Ты спишь не так тихо, как думаешь.

Проклятье! — прошипел про себя Мальстен.

— Это всего лишь дурной сон, — успокаивающе произнес он, заставляя себя присесть рядом с Аэлин, хотя сейчас больше всего мечтал оказаться в одиночестве. — Прошу, не тревожься за меня. В этом нет нужды.

— Я думаю, нам стоит поговорить о нем, — покачала головой Аэлин.

— О ком?

— О Сезаре Линьи. Это ведь он навещал тебя в кошмаре?

Мальстен невольно опустил плечи. В который раз он задумался, не было ли среди предков Аэлин аггрефьеров — слишком уж часто и безошибочно она угадывала его мысли.

— Я… что-то говорил во сне?

— Да.

— Бесы! — прошипел он.

Аэлин приподняла бровь.

— Я не сказала, что говорил.

— И что же?