— Только я? — Даниэль услышал в своем голосе желчную обиду. — Я давал им стабильность, сколько мог! В Дарне я сделал для них все. Если б Гусь не попался, мы остались бы там! А теперь я… — Он осекся и затравленно огляделся по сторонам.
Рахиль подошла к нему и ободряюще положила руку ему на плечо. Она знала, кого он выискивал взглядом и кому так боялся показать свою злость на погибшего собрата. Впрочем, никто доподлинно не знал, действительно ли он погиб, но Даниэль был в этом уверен. Он избегал говорить с Цаей, был не в силах видеть тоску в ее глазах, ему было больно сознавать, что, несмотря на все его усилия, мысли этой девушки занимал один лишь Жюскин.
— Она не слышала тебя, можешь быть уверен. — Голос Рахиль вернул Даниэля в реальность из тяжелых раздумий. — И в гибели Жюскина ты не виноват.
Даниэль поднял на нее умоляющий взгляд.
— Гибели. Больше никто здесь этого не произносит.
— Потому что не хотят делать ей больно, — кивнула Рахиль. — Мы заботимся о девочке. Все понимают, что она пока не приняла смерть Жюскина, хотя и говорит о его смерти, как о свершившемся факте. Дай ей время. У нее долго не было никого, кроме него. Всех остальных она потеряла.
Даниэль отвел взгляд.
Даниэль понимал, что злится на молодую данталли. Стоило лишь один раз взглянуть на Цаю Дзеро, как душа порывалась защитить ее от всех возможных бед. Внешне она выглядела хрупким цветком, которому никак нельзя было рождаться данталли. Но на поверку она достаточно стойко перенесла гибель своей семьи и побег из Растии. Рахиль была уверена, что только присутствие Жюскина спасло положение, но Даниэль в этом сомневался. Чувства Цаи были загадкой для всех, и, видят боги, иногда ему казалось, что эта хрупкая особа — самый опасный кукловод среди них всех. При столь запоминающейся внешности она была незаметна, почти неосязаема, как призрак. Опасная черта. И она одна среди всей группы ею обладала. Даниэль также умел скрываться на видном месте — чего стоили годы, в течение которых он проработал палачом и тюремщиком в Кроне, сотрудничая в том числе и с Культом, благодаря которому он научился маскировать свою неспособность увидеть красное. И все же… Цая обладала совсем иными талантами в сокрытии.
— Цая крепче, чем мы все думаем, — задумчиво произнес Даниэль.
Рахиль вздохнула. Она не разделяла его мнения. Впрочем, Рахиль наоборот видела во всех больше хрупкости, чем следовало бы. Она любила эту хрупкость и хотела позаботиться о тех, кто от нее страдает.
— Ладно, — нахмурившись, отмахнулся Даниэль. Одним глотком он осушил чашку с остывшей похлебкой и поднялся с пня. — Ты права, я не должен раскисать. Как там Деллиг? Ему лучше?
Рахиль кивнула.
— Жар пошел на убыль. Но Деллиг еще слаб, чтобы сниматься с места, если ты об этом, — сказала она.
Даниэль кивнул. Несколько дней назад Деллиг Нейден захворал после того, как промочил ноги в реке. Под вечер ему стало совсем худо, и группа, двигавшаяся в сторону центра Нельна, вынуждена была остановиться в устье реки Бреннен, чтобы разбить лагерь. Сайен тут же взялся за врачевание. Весь вечер он гонял Рана и Эрнста за нужными ему поздними травами и каждый раз бранился, потому что близнецы приносили не то, что нужно. Обеспокоиться Даниэль не успел: Мейзнер шепнул ему на ухо, что все нужные травы у Сайена с собой, а близнецов он гоняет из вредности.
— Говорит, что этим непоседам полезно будет истратить хотя бы часть своей неуемной энергии на что-то полезное, — пожал плечами Мейзнер. — Удивительно, как они каждый раз ему верят. Он ведь постоянно их на этом ловит.
Даниэль не осуждал Сайена за эту идею. Старый плут был хитер, как лис, и посылал Рана и Эрнста за другим набором трав и ягод, которые еще росли в лесу, несмотря на холода. После он всегда расплывался в широкой щербатой улыбке и, хлопая близнецов Казави по плечам, говорил им, что они помогли спасти чью-то жизнь. Строго говоря, он не лукавил.
— Эндри скоро снова отправится на разведку, — сообщила Рахиль, вырвав Даниэля из его мыслей. — Он интересовался, пойдешь ли ты с ним.
— Отчего сам у меня не спросил? — хмыкнул Даниэль.
— Он подходил. Но ты с таким остервенением молотил топором по бревнам, что он решил тебя не беспокоить.
— Испугался? — На губах Даниэля появилась печальная усмешка.
— Нет, — с укоризной покачала головой Рахиль. — Просто он решил, что у меня лучше получится вернуть тебя в реальность.
— Он так и сказал? — Даниэль недоверчиво приподнял бровь. Рахиль игриво передернула плечами.
— Положим, нет. Я это додумала. Но скажи, сынок, разве я ошиблась?
