Она посмотрела на Бэстифара и оторопела. Впервые она видела его лицо таким — оно вытянулось, глаза словно увеличились и, не мигая, смотрели на Кару.
— Как тебя звали? — тихо спросил он.
— Кара Абадди, — дрожащим голосом произнесла она. — Дочь Саида Абадди из Оруфа.
Глаза Бэстифара потеплели, и Кара поняла, что впервые с момента визита в Аллозию видит их такими. Подступающие слезы перехватили ей дыхание. Бэстифар коснулся ее щеки и улыбнулся.
— Приятно, наконец, познакомиться с тобой, Кара Абадди.
— Ты знаешь, что не должен меня так называть, — нервно улыбнулась она.
— Я подумаю над тем, чтобы отменить эту традицию, — сказал он. — Хоть на что-то же должен сгодиться этот несчастный царский трон.
Вечер выдался особенно холодным. Принц Альберт дрожал, кутаясь в накидку с меховым воротом, сидя в пустой библиотеке дворца и вдыхая книжную пыль. Казалось, жители замка совсем не чтят книги и не посещают библиотеку. Здесь не было даже архивариуса, который помог бы принцу разобраться и найти нужный фолиант. До самого заката Альберт бродил меж уставленных книгами и пергаментами стоек, выискивая интересующие его книги. Лишь когда солнце почти скрылось за горизонтом, ему удалось сесть за стол и начать читать. Он дрожал, и дело было не только в холоде: из воспоминаний все не шел тот день, когда Рерих приказал убить каторжника. Звуки, которые издавал умирающий, до сих пор холодили Альберту кровь.
Альберту трудно было признаться в этом даже самому себе, но Мальстен Ормонт, явившийся в Чену на двадцать третий день Реуза 1482 года с.д.п., не казался ему опасным. И Рерих вел себя с ним так воодушевленно! Альберт помнил это отчетливо, потому что в тот день ускользнул от гувернанток и притаился за портьерой… возможно, это и вынудило его вчера поступить так же? Ведь он чувствовал себя провинившимся ребенком, которого могут найти и наказать. А теперь наказание будет нешуточным. То, что хочет сделать Альберт, уже не детская шалость, а настоящая государственная измена. Он пытается выяснить, в чем говорит правду, а в чем лжет Рерих VII.
— Если ты Лжемонарх, — зачем-то прошептал Альберт вслух, берясь за толстую книгу в тяжелом кожаном переплете, — это должно быть раскрыто, пока еще не поздно.
Фолиант был копией книги пророчеств, известных еще до дня падения острова Ллиан. Альберт хотел найти одно из них, хотя и боялся узнавать правду. Если он прочтет пророчество и убедится в том, что оно говорит о Рерихе, назад дороги уже не будет.
Альберт вздохнул, собрался с силами и открыл книгу. Та выдула ему в лицо облако пыли, и принц едва успел зажать нос, чтобы не чихнуть.
Пророчество о Последнем Знамении было древней легендой о конце дней, что кочевала по разным уголкам Арреды с незначительными изменениями в деталях еще до дня падения острова Ллиан. Со дня падения сохранилось не так много вариаций пророчества. И, насколько Альберт знал, расхождений в деталях больше не было.
— Вот оно… — с благоговейным ужасом произнес он. Тонкий палец лег на слегка выпуклый чернильный текст. Альберт боялся потерять хотя бы слово пророчества и упустить нечто важное.
Он начал читать.
«И настанет печальный день для земель Арреды, и придет к власти Лжемонарх, чьи деяния повлекут за собою Суд Богов над живыми и мертвыми. И будет первым знамением Великая Казнь, и слезы убитых мучеников окропят землю, и дух их развеется с ветром, и наполнится Арреда великой скорбью. Тогда Лжемонарх снимет печать с приговора, и должны убояться неверящие и непокорные богам, ибо деяния их да зачтутся им на Суде».
Альберт понял, что не дышит, и судорожно вдохнул.
— Так, спокойнее… — приказал он себе. — Тише. Не начинай. Ты образованный человек. Ты принц, а не деревенский простак, который верит в каждую сплетню.
Он попытался успокоиться, но слова пророчества клеймом были выжжены у него в памяти.
Казни устраивали почти все монархи Арреды. Однако как можно было не связывать «Великую Казнь» и вошедшие в историю Сто Костров Анкорды?
