Обитель Солнца полностью

— … что в некоторых уголках Арреды водятся поистине опасные существа! А уж что они могут творить с другими!.. Я рассказывала тебе о том, что стало с Филиппом…

Мальстен чувствовал, как каждый нерв, каждый мускул внутри него напрягается от тяжелой кропотливой работы. Сознание людей всегда было для него самым сложным, когда дело касалось контроля. Особенно, если требовалось проникнуть в какие-то давние закостенелые убеждения и осторожно скорректировать их. Создать иллюзию для нескольких людей разом было проще, но индивидуальная работа с сознанием давалась ему куда сложнее.

— … должна заключаться в том, чтобы уничтожать реальных монстров, а не тех, кто просто ищет свое место в мире, как и люди. Мы не можем называть иных монстрами только за то, что они отличаются от нас…

Мальстен понимал, что еще немного, и он выдаст себя — носом пойдет кровь, и Аэлин поймет, что он только что сделал. Нужно было заканчивать быстрее.

— Грядет война, папа, — кивнула Аэлин. — Бенедикт Колер ополчился на Мальстена и готов сделать что угодно, чтобы убить его, даже если это значит пойти войной на целую страну. Он созвал воинов со всего материка, и скоро они нападут. И я собираюсь встать на сторону Бэстифара, папа. Я влюбилась в эти земли и понимаю, что хочу бороться за их свободу. Не понимаю, как ты мог не почувствовать того же, когда прибыл сюда! А ведь именно Бэстифар приложил много усилий, чтобы Малагория стала такой.

Грэг молчал, скованный невидимой силой нитей. Мальстен воскрешал в его памяти красоты малагорских земель и заставлял проникнуться всем, что говорила Аэлин.

Только бы получилось!

— Я знаю, что Бэстифар пытал тебя в камере. — Аэлин покачала головой. — Я не оправдываю то, что он с тобой делал, и никогда этого не оправдаю. Но факт остается фактом: ты явился к нему первый с намерением убить его.

Как создать в сознании охотника прощение к иному?

Мальстен попытался связать снисходительность, которую Грэг испытывал к нему самому, с образом Бэстифара. В голове данталли нарастало давление. Боль расплаты готова была вот-вот атаковать свою жертву.

— Пора прекратить эту вражду, — сказала Аэлин.

— Грэг, — обратился Мальстен, — я пообещал Бэстифару, что мы поговорим с тобой. Чтобы закончить твое пленение, нам нужна твоя помощь. Если ты выразишь готовность помогать нам или хотя бы готовность как можно скорее отбыть из Малагории, мы убедим Бэстифара, что тебя можно выпустить из камеры.

Мальстен попытался уловить мысли охотника через нити, но не сумел поймать, что он думает по этому поводу. Грэг тяжело вздохнул и озвучил свои мысли сам:

— Отбыть? — хмыкнул он. — Зная, что моя дочь собирается воевать за эту страну? — Он перевел пронзительный взгляд на Аэлин и качнул головой. — Айли, я… не могу до конца разделить твою любовь к этим землям, а особенно — твое понимание к Бэстифару шиму Мала. Но, — взгляд переместился на Мальстена, — если Крипп решил так подшутить надо мной и позволил моей единственной дочери влюбиться в данталли и принять сторону аркала, как я могу разрушить ее счастье своими намерениями? Если аркал готов выпустить меня и довериться мне, наверное, я… должен быть сговорчивее.

Мальстен выдохнул и осторожно убрал нити. Боль начала разгораться беспощадным пожаром в его теле, и он стиснул зубы, чтобы не выдать себя ни единым звуком.

Аэлин благодарно улыбнулась и прильнула к прутьям камеры отца.

— Папа! — воскликнула она. — Спасибо! Боги, ты даже не представляешь, как я счастлива это слышать!

Мальстен прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Он надеялся, что Аэлин будет говорить с отцом еще достаточно долго, чтобы дать расплате время утихнуть, однако она радостно повернулась к нему и кивнула в сторону лестницы.

— Идем! Нужно поговорить с Бэстифаром как можно скорее!

Не дожидаясь Мальстена, она поспешила прочь из подземелья.

— Гм… спасибо за понимание, Грэг. — Слова данталли прозвучали чуть суше, чем он хотел, но охотник не обратил на это внимания.

— Я делаю это ради дочери, — сказал он. — Не ради аркала, так и знай.

— Знаю, — ответил Мальстен и последовал за Аэлин.

Подниматься по лестнице было сущим мучением, но он попытался не отстать от охотницы, которая взлетела по ступеням почти бегом. Она обернулась уже в коридоре дворца, поняв, что ждать приходится слишком долго.

— Боги, я и не думала, что получится его убедить! Он всегда был так непреклонен в этом вопросе. А уж если говорить о Бэстифаре… — Аэлин осеклась на полуслове и нахмурилась, глядя на данталли. Лицо его было бледнее обычного, а на лбу блестели бисеринки пота. Аэлин качнула головой. — Мальстен?

— Мы еще не закончили дело. — Он попытался изобразить энтузиазм и натянул улыбку. — Нужно еще убедить Бэстифара, что Грэг на нашей стороне.

Голос звучал слишком сдавленно и отрывисто.

Проклятье! — отругал себя он, понимая, что от Аэлин это не ускользнет. Слишком часто она видела его во время расплаты и уже прекрасно умела ее различать.

— Мальстен, что ты сделал? — тихо спросила она, угрожающе сдвинув брови.

— Аэлин…