Дезмонд беспомощно огляделся. Он понятия не имел, куда может податься прямо сейчас, а рядом с опытной охотницей на иных существ, чувствовал себе в большей безопасности. Скажи ему кто-нибудь такое год назад, он ни за что бы не поверил, но теперь… О чем говорить теперь, когда весь его привычный мир рухнул?
— Я помогу, — кисло отозвался Дезмонд. — Но близко к жилищу аггрефьера не подойду, не обессудь.
— Спасибо и на том.
В ночь с двенадцатого на тринадцатый день Сойнира в ветхую лачугу Теодора Гласса кто-то настойчиво постучал.
Гости?
Теодор несколько раз моргнул, скрытое веко немного запоздало спросонья, и он огромными глазами уставился на дверь, поджав длинные трехпалые руки.
Открыть? Подождать — вдруг уйдут?
Стук повторился.
— Теодор!
Голос за дверью аггрефьер узнал сразу. Это была леди Аэлин Дэвери, спутница Мальстена Ормонта. Охотница на иных.
Издав гортанный клокочущий звук, Теодор медленно подошел к двери.
— Теодор, это Аэлин Дэвери. Уверена, вы меня помните. Откройте, я пришла с миром. Прошу вас!
Мысли гостьи донеслись до аггрефьера, и тот осторожно открыл дверь. Глаза женщины он узнал сразу, однако ее внешний вид в первый миг изумил его: черноволосая, в потрепанном темно-красном бесформенном балахоне с капюшоном, она совсем не походила на ту элегантную особу, которой была в день их первой встречи.
— Леди Аэлин, — кивнул он, изучив ее взглядом.
— Вы, должно быть, уже прочитали мои мысли и знаете, о чем я пришла вас просить?
Теодор Гласс склонил голову набок.
— В вашей голове все так сумбурно, — настороженно произнес он. — Я слышу что-то насчет Мальстена и расплаты. Он ускользнул на ту сторону? На сторону Рорх? Верно?
В огромных птичьих глазах аггрефьера зажегся нехороший огонек. Аэлин напряженно наблюдала за ним. Ее грозный взгляд заставил Теодора потупиться.
— Почему вы считаете, что Рорх не придет за ним? — гортанным голосом спросил он.
— Помогите мне внести его в дом, и я расскажу вам все.
Теодор слушал рассказ Аэлин обо всем, через что им с Мальстеном пришлось пройти, с трудом давя в себе злость. Мальстен Ормонт принял видение тринтелл, взял под контроль хаффрубов — и остался жив, хотя дыхание Рорх за его плечами Теодор чувствовал уже не первый год. Он знал, что богиня смерти жаждет заполучить Мальстена Ормонта в свое царство, оттого и посылала ему испытание за испытанием. Немыслимо было лишь то, что этот данталли каким-то образом умудрялся
Когда Аэлин поведала историю о Ланкарте, Теодор едва не вскочил. Злость захлестнула его и едва не обрушилась потоком прямо на наглую человеческую женщину, смеющую преподносить эту историю как их с данталли
Со смертью нельзя играть! Нельзя.
С ней нельзя шутить. Это недопустимо.
— Ланкарт — чудовище, — рассказывала Аэлин, не подозревая о мыслях аггрефьера, — но он многое знал о данталли. Его знания оказались полезными и теперь, когда с Мальстеном случилось…
— Это и впрямь… удивительно, — выдавил аггрефьер. — История еще не знала более… гм… живучего существа.
— Я знаю, что у аггрефьеров к этому свое отношение, — осторожно заговорила Аэлин, — но раз одно его сердце еще бьется, значит, Рорх не готова забрать его к себе, верно?
— Да, — коротко отозвался он, подтверждая для себя лишь то, что у аггрефьеров отношение к смерти отличается от человеческого. Оно правильнее. Честнее. Тоньше.
Аэлин Дэвери считала, что знает это. Она ошибалась, ей не дано было постичь волю богини смерти.
Эта мысль заставила его вздрогнуть и взглянуть на Аэлин Дэвери совершенно иначе. Союз данталли и охотницы на иных? Это изначально показалось ему странным, но теперь он мог с уверенностью сказать,
