Обитель Солнца полностью

Сезар вздохнул.

— Хочу, чтобы ты знал: он не ненавидел твою слабость в моменты расплаты. Он ее боялся, поэтому и был беспощаден.

— Мне кажется, я понял его чуть лучше, — кивнул Мальстен. — Скажи, как мне найти выход отсюда? Я должен вернуться.

— Еще кое-что напоследок, — покачал головой Сезар. — Ты открыл в своем даре гораздо больше граней, чем я когда-либо мог тебе показать. Если уж ты привык быть азартным и играть по-крупному, умей рисковать.

Мальстен нахмурился.

— О чем ты?

Сезар улыбнулся, но в этой улыбке отчего-то мелькнуло сочувствие.

— Ты поймешь. Очень скоро.

— Сезар…

— Дотронься до дерева.

Мальстен послушал наставника, скорее, по старой привычке, чем осознанно. Рука легла на шершавый ствол дуба, пульс города начал доноситься с эхом, будто удваиваясь, но не попадая в общий ритм. Небо в считанные мгновения начало светлеть. Оно становилось все ярче, пока ослепительный свет не заполнил все вокруг.

— Удачи, Мальстен! — донесся до него утопающий в свете голос Сезара.

Тьма. Повсюду была тьма. Воздух казался спертым и каким-то землистым. Двигаться было тяжело. Аэлин попыталась пошевелиться, и ей показалось, что на лицо что-то упало. Что-то рыхлое и пахнущее холодной почвой.

— Теодор! — позвала Аэлин, тяжело дыша и пытаясь понять, что происходит. Темнота поглощала все вокруг. Дыхание перехватывало от поднимающейся внутри паники. Аэлин понимала, что лежит. Он попыталась встать, но ноги уткнулись в какую-то стену. Об нее же ударился лоб.

Гроб! Я в гробу! — в ужасе подумала Аэлин. Из груди невольно вырвался вопль. Громкий и оглушительный.

— Помогите! — закричала Аэлин, принявшись колотить по крышке гроба. — Теодор! Будь ты проклят, выпусти меня отсюда! Теодор!

Она безуспешно билась несколько минут, но толку не было. На лицо лишь упало больше земли, заставив ее закашляться. Дышать легче не становилось. Наоборот, Аэлин показалось, что воздуха становится только меньше. В следующий миг она поняла, что ей не показалось. Ужас захватил ее целиком, и еще несколько минут она истерически кричала, билась, рассаживая костяшки пальцев и колени о занозистый гроб, и плакала.

Остановись! Ты делаешь хуже, — подсказывал ей здравый смысл. Некоторое время ушло на то, чтобы прислушаться к внутреннему голосу. Успокоить себя стоило титанических усилий, но все же Аэлин удалось заставить себя дышать медленнее и ровнее и перестать дергаться.

— Так… так… — зашептала она. — Думай.

Отрывок ночи пролетел перед глазами. Аэлин вспомнила, как вежлив был с нею аггрефьер, как убеждал ее остаться. Вероятно, это сумасшедшее существо решило, что они с Мальстеном все же не соблюдают, а нарушают волю Рорх, и решил поспособствовать переходу обоих на теневую сторону мира.

Мальстен! Он же там совершенно один, он беззащитен! Этот ублюдок мог уже убить его!

Судорожный вдох показался тяжелым. Воздуха было немного, и количество его только уменьшалось. Глаза обожгли слезы отчаяния, но Аэлин заставила себя задержать дыхание и успокоиться.