Обитель Солнца полностью

— Прекрасно, Карл. — Альберт постарался говорить так, чтобы юношеский голос не предал его и не сорвался ненароком на полудетский перепуганный писк. — Я полон сил и очень хочу встретиться с Его Величеством как можно скорее. Извести его о моем прибытии, будь любезен.

Карл окинул Альберта критическим взглядом и неловко поджал губы.

— Ваше Высочество, если позволите, Вам следовало бы сперва позаботиться о надлежащем виде. Вы ведь только с дороги…

Альберт неприязненно покривился, вмиг ощутив себя проштрафившимся школяром.

Да будь ты хоть самим королем, школяр должен держать форму в порядке! Вычистись и заступай на внеочередное дежурство! И смой кровь с лица!

Альберт прерывисто вздохнул, вспоминая слова инструкторов, невольным движением утерев рукавом нос.

— Чтобы сыну встретиться с отцом, нужен надлежащий вид? — нервно уточнил он. Герольд несколько раз мигнул, непонимающе глядя на него.

— Чтобы встретиться с королем — нужен, — и поспешно добавил, — Ваше Высочество.

Альберт направился в свои покои, чувствуя себя почти оскорбленным.

Он отослал прочь служанок, собиравшихся помочь ему принять ванну. Девушки удалились, и до Альберта донеслись легкие смешки. Он смущенно зарделся, чувствуя себя неловким и жалким — особенно после того, как невольно отметил привлекательность дворцовых служанок, непозволительно долго задержав взгляд на их бедрах или груди.

Приняв ванну, Альберт облачился в чистую одежду, с трудом выискав среди вычурного многообразия нечто простое и неприметное.

Все-таки я совсем отвык от дворцовой жизни, — подумал он, понимая, что привыкать к ней заново вовсе не хочет.

Слуга постучался в его покои, объявив, что «Его Величество Рерих VII желает видеть Его Высочество». Альберт небрежно бросил, что скоро будет, и слуга напомнил ему, чтобы он явился в тронную залу.

О тихой семейной встрече, видимо, можно и не мечтать, — подумал принц, в который раз тяжело вздохнув. На улицах Чены он чувствовал себя свободнее, чем в королевском замке. Там, в городе, он мог быть невидимкой, нести ответственность лишь за самого себя, изучать, размышлять. Здесь, при дворе… он даже не знал, как его принимают и воспринимают ли всерьез.

Стоя у дверей в тронную залу, Альберт слушал, как герольд объявляет:

— Его Высочество принц Анкордский!

Стражники раскрыли створки резных дверей, выкрашенных в белый и голубой цвета с позолоченными узорами. Залитая светом из высоких тонких окон тронная зала являла собой огромное пространство, и дорога от резных дверей до возвышения, на котором стоял королевский трон, занимала больше минуты.

Наконец, когда Альберт, держа спину прямой, а голову чуть приподнятой, приблизился к трону, Рерих поприветствовал его:

— Здравствуй, сын! Ты возмужал в Академии. Я знал, что она пойдет тебе на пользу.

Альберт перевел взгляд с крупной фигуры отца на застывшую позади него и держащуюся в тени королеву Лиану. Хрупкая и бледнокожая, она казалась спокойной и почти безучастной. Альберт удивился, увидев мать такой — по письмам, которые она писала ему в Академию, он три года грел в сердце образ энергичной и эмоциональной женщины. Какая она на самом деле, он толком не знал: привыкнуть к ее компании в детстве, проведенном в обществе наставников и нянечек, ему не довелось.

Выходит, я ошибался. Интересно, в чем еще? — с тоской подумал Альберт.

— Обучение в Академии, безусловно, было полезным, Ваше Величество, — с почтением отозвался он. — Я не раз писал об этом в письмах.

Рерих отмахнулся, и Альберт сделал вывод, что отец не читал ни одного письма. Зато королева Лиана явно читала их все. Стало быть, то, что она добавляла в свои ответы от Рериха, было сделано без его участия.

— Вы их не читали, отец?

— Детали пересказывала мне твоя мать, — без тени стеснения ответил Рерих VII. — Говорила, что ты полюбил дисциплину и склоняешься к аскезе.

— Поражен вашей участливостью, — спокойно произнес Альберт.

Зачем ты начинаешь дерзить ему? — одернул он себя. — Тебе ведь нужно, чтобы он выслушал тебя!

— Государственные дела оставляют мало времени для отцовского участия. Когда-нибудь ты это поймешь, — назидательным тоном отозвался Рерих. — К тому же, раз ты учился дисциплине, должен был чтить и самостоятельность, разве нет?

Альберт поджал губы.

Что, думаешь, папочка защитит? Да твой папочка плюнет на тебя, как плевал на своих верных солдат! — прозвучали в его голове слова дразнящих сокурсников.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я… забылся, — выдавил Альберт.

— Постарайся впредь помнить, что ты принц и должен вести себя соответственно, — кивнул Рерих.