— Да, дружище, — бормотал он, откладывая очередной изрисованный лист в сторону. -
С этим делом мы рискуем провозиться до Рождества. А?
— Ага, — в тон ему отвечал де Верра. — Слушай, Клеман, может, это русская мафия? Говорят, она совсем обнаглела в Европе… Может быть, и до нас добралась?
Рефаро хохотнул.
— Когда дело не ладится, всегда сваливают на мафию. На русскую, на итальянскую, на боевиков имама… Пусть бы и мафия, нам от этого не легче. Нс знаю, как ты, а я считаю делом чести раскрыть это убийство…
— Угу, — пробормотал де Верра, открывая бутылку «Хайнекена», — можно сколько угодно говорить о чести, но фактов у нас, согласись, никаких.
— Ну почему… — протянул Клеман, — ребята кое-что установили. Например, марку машины, из которой был произведен выстрел.
— Слишком слабый факт. Машина уехала в неизвестном направлении. И потом, то, что она не остановилась на заправке, а промчалась мимо, еще не говорит о том, что из нее стреляли.
— Да, но других-то машин все равно не было.
— Не было, не было… — размышлял де Верра вслух. — А почему ты, собственно, решил, что та машина обязательно направилась в город?
— Ого! — сказал Клеман. — Узнаю старину де Верра. Всегда ты славился оригинальностью версий. Но тогда… мы включаем в круг подозреваемых всех обитателей замка и деревушки, имеющих машины, и на этом с чистой совестью ставим точку.
Потому что разрешения на осмотр этих машин мне и сам Господь Бог не выдаст. Не говоря уже о прокуроре кантона. Правда, одна неувязочка в версии… Никто из них и знать не знал этого Лодовски. Ребята проверили.
— Ну, мало ли, — неуверенно протянул де Верра. — Знать не знали, может, случайно познакомились… Может быть, он что-то или кого-то узнал… Случайно…
— Сдается мне, — сказал Клеман, — что такое дерзкое убийство не могло произойти вследствие случайности. Надо трясти старуху. Что-то много странностей в ее рассказе…
— Хочешь посетить владения Ее королевского величества? — усмехнулся де Верра.
— Зачем? Старушка обещала вернуться после похорон. Она не меньше нас заинтересована в раскрытии преступления. По-моему, она так и горит жаждой отмщения. Экспрессивная особа…
— Да и держалась она молодцом… Правда, я так и не понял, почему он торчал в деревушке, пока она развлекалась в замке.
— По-моему, если мы найдем ответ на этот вопрос, — медленно проговорил Клеман, — мы подберемся к мотиву преступления. А там, глядишь, и к преступнику…
Несмотря на свою ночную прогулку, утром Жаклин поднялась рано и, отбросив идею о завтраке, решила заняться творческой работой. Она достала из сумки ноутбук, опустила жалюзи на окнах, села по-турецки на тахту и стала работать. Конечно, ее чертежи были далеки от совершенства — ведь она набрасывала их по памяти. Но сейчас ей не нужна была филигранная точность. Постепенно рисунки наклады вались один на другой, компьютер выдавал данные по трем пространственным параметрам, расчленял детали и снова собирал их, и в итоге на экране появилось вполне приличное и весьма схожее с оригиналом изображение замка Рутенберг.
Готовить по нему операцию, требующую точного расчета вплоть до сантиметров и секунд, было, конечно, нельзя… Но выяснить то, что хотела выяснить Жаклин — можно.
Клиника со странными больными вплотную примыкала к отелю. Жаклин была уверена, что лифт, из-за которого она была вынуждена ретироваться сегодня ночью, соединял отель и клинику непосредственно. Дело оставалось за малым — отыскать этот самый лифт в здании отеля. Она послала по электронной почте сообщение, в котором запрашивала информацию о расположении дома Пьера Грати. Через несколько минут Жаклин вышла из коттеджа и села в машину, поблагодарив Бога за то, что никто не попался на ее пути и не воспрепятствовал ей.
Антуан сидел на краю бассейна, с нежностью наблюдая, как легко и красиво плывет Кристина. Достигнув противоположного бортика бассейна, она обернулась, весело помахала ему рукой и нырнула, чтобы плыть обратно. Он помахал ей в ответ и улыбнулся. На протяжении всех двух недель, что Кристина находилась в пансионате, их роман развивался бурно и стремительно. Антуан в первый же день отшил розовощекого парня Этьена, приставленного руководством «Обители» к Кристине в качестве «опекуна», и с тех пор почти не расставался с девушкой. Они вместе участвовали во всех мероприятиях, проводимых в замке, гуляли по окрестностям и пару раз осуществили небольшие горные восхождения, организованные местными альпинистскими фирмами. С каждым днем Антуан осознавал, что его чувство к Кристине все более и более крепнет. И кажется, оно было взаимным. Ее отдых подходил к концу, и необходимо было на что-то решаться. Антуан был уверен: другой такой чудесной девушки ему не встретить.
Когда Кристина вышла из воды, он завернул ее в полотенце, которое держал наготове, и крепко прижал к себе. Она доверчиво обняла его.
— Ты восхитительно плаваешь, — искренне проговорил он. — Где ты так научилась?
— У себя дома. Мы — страна потомственных рыбаков и моряков. Умение плавать у нас в крови.
— Но у вас же очень холодное море. Как вы там плаваете?
Кристина засмеялась:
