— Он боится, что ты украдешь методику. Может быть, ты шпионка конкурирующей фирмы? Я сначала тоже подозревал что-то в этом роде. Видишь ли, Грати очень, я уже говорил, амбициозен. А в нашем направлении работают многие психиатры, психологи, психоаналитики. И Грати очень важно быть первым. В науке трудно доказать плагиат. Часто открытия совершаются параллельно и независимо друг от друга… Он не мог знать, что ты всего лишь ищешь Барбару.
Жаклин заказала кофе и подняла на него глаза.
— Я должна поговорить с мадам Брассер.
Дюбуа посмотрел на нее и помолчал с минуту. Потом сказал:
— Ты понимаешь, что я не могу тебе этого запретить. Но… как бы после этого разговора не пришлось ее… лечить. Она только с виду — железная леди. А на самом деле — очень ранили, беззащитный человек.
— Ты до сих пор с ней?…
Дюбуа улыбнулся.
— Кроме меня у нее никого нет. Хотя она по-прежнему любит своего бывшего мужа. Я это давно понял.
Жаклин пронзила его долгим испытующим взглядом, но ничего не сказала.
Молодые люди сидели в номере Барбары и изредка выглядывали на улицу с балкона. Там, в отличие от вчерашнего дня, было довольно много народу.
— Я умру от тоски, — капризно сказала Катрин, ни к кому, впрочем, конкретно, не обращаясь. — Мы здесь второй день. Почему мы не можем выйти погулять? С нами Барбару никто не тронет.
— Жаклин просила не выходить из номера, — объяснил Теодор, но в его голосе тоже не было уверенности. Если честно, он не понимал просьбы Жаклин. Сидеть целый день в душном номере без кондиционера совершенно не хотелось. Тем более, что из окна было видно, как многие нарядно одетые люди большими группами куда-то направлялись.
— У них тут какой-то праздник, похоже, — сказал он. — Все куда-то идут.
Катрин встрепенулась.
— Глупо сидеть здесь, если можно развеяться. А развеяться просто необходимо. И прежде всего — Барбаре. Да, Барбара?
Барбара пожала плечами. Ей не хотелось ничего. Она была напряжена и занята одной мыслью: что можно сделать в сложившейся ситуации. Довольно неприятное ощущение — сидеть без движения, осознавая, что от тебя сейчас ничего не зависит.
Ее с детства раздражало бездействие.
— Я бы с удовольствием прошлась, — наконец сказала она.
— Ну вот и отлично! — сказала Катрин. — До ночи еще далеко. Не играть же нам в шарады. А так хоть праздник увидим.
Они засобирались.
— А если Жаклин позвонит? — вдруг спросила Барбара. — Надо кому-то остаться. То есть не кому-то, а я останусь. А вы действительно прогуляйтесь. Потом расскажете, как там — на воле.
— Э, нет, — сказал Теодор. — Одну мы тебя не оставим.
— Глупости, — твердо произнесла Барбара. — Кого мне здесь бояться? Даже если каким-то чудом здесь появится дядя Пьер, он все равно не знает, в каком номере я нахожусь.
— Как ты можешь до сих пор называть его дядей? — раздраженно буркнула Катрин. — Это после всего-то.
Барбара слегка улыбнулась.
— Привычка. Детская привычка. В детстве он мне казался странным и добрым волшебником.
— Карлики не бывают добрыми, — сказал Теодор. — Они даже в сказках злые.
— Да какой же он карлик? — отмахнулась Барбара. — Только на полголовы ниже тебя. И он совсем не был злым. У него был такой чудесный голос, когда он читал мне сказки. Ни папа, ни мама мне их не читали. А он приходил почти каждый вечер и… мы прекрасно проводили время.
— Не хочешь ли продолжить ваше общение? — с горечью предложил Теодор. — Голос у него до сих пор, наверное, такой же.
— Нет, — кратко ответила Барбара, и лицо ее помрачнело.
— Прости, — пробормотал Теодор.
— Барбара, мы очень-очень недолго, — умоляюще сложила ладошки Катрин. — Только немножко посмотрим, что у них за праздник, и сразу назад. Ты, правда, не будешь на нас обижаться?
— Да Господи, конечно, нет, — отмахнулась Барбара. — В конце концов, ехать так далеко, чтобы сидеть в четырех стенах, глупо.
Теодор украдкой посмотрел на Барбару. Больше всего ему сейчас хотелось остаться с ней наедине. Он никому и ни за что на свете не признался бы, что влюблен в нее — он понимал, что никогда не сможет стать для нее достойной парой. Он — бедный клерк, к тому же не очень привлекательный внешне. Она — богатая наследница и очень красивая девушка. Его удел — довольствоваться общением с Катрин.
Теодор все это понимал, но его душа разрывалась на части. Он покосился на Катрин, которая так стремилась вырваться из душного номера и увлечь его за собой. Вот если бы Барбара попросила его остаться… Но она, кажется, не очень стремилась к общению с ним. Теодор вздохнул, взял Катрин под руку, и они вышли из номера.
Барбара достала из холодильника кока-колу — в номере было действительно ужасно жарко и все время хотелось пить — и уселась в глубокое кресло. Ей не давал покоя вопрос: все ли они сделали правильно? Не лучше ли ей было бы находиться сейчас в замке, вместе с Жаклин?
