— Да, его жаль, — констатировала старая леди. — Ну что ж, попробую привезти для него лекарства. Я вылетаю завтра утром, в Женеве буду в полдень с минутами. Вы сможете меня встретить?
— С большим удовольствием, — искренне сказала Жаклин. — Я буду очень рада вашему приезду.
— Я тоже буду рада видеть вас, Жаклин. Я стала совсем невнимательна — забыла спросить о вашем здоровье.
— Я в порядке, — ответила Жаклин. — Но бессонница, видимо, здесь заразная болезнь. А хорошее снотворное приходится разыскивать довольно долго.
Каждый аптекарь отсылает к другому. Совершенно не найти концов.
— Да. сочувствую… Хотя Швейцария в этом смысле совершенно не отличается от Англии. До встречи, милая девушка. В полдень с минутами, не перепутайте… с вашей бессонницей.
— Постараюсь, — сказала Жаклин. В трубке раздались гудки.
Жаклин потерла глаза. Усталость наваливалась на нее опять — видимо, сердечный приступ не остался без последствий. Но нужно было, во-первых, пригнать с озера машину Деново, где она так и стояла с тех пор, как Жаклин уехала с молодыми людьми на «фольксвагене», а во-вторых, нельзя было откладывать разговор с Элен Брассер, она же, как полагала Жаклин не без оснований — Элен Деново. Барбара, наверное, ждет там, в отеле, известий от Жаклин, а тут этот сердечный приступ…
Она резко встала, пытаясь прогнать усталость, но в дверь постучали. Жаклин чертыхнулась про себя, но откликнулась, приглашая войти непрошеного гостя. Дверь отворилась, и на пороге возник Дюбуа с большой коробкой конфет и бутылкой шампанского. Он был бледен и напряжен, но улыбался.
— Ты похож на жениха, — сказала Жаклин.
— Да, — ответил Дюбуа кратко.
— Проходи, только у меня мало времени. Есть пара срочных дел.
— Ты не можешь отложить их на завтра?
— Увы. Завтра я должна забрать в Женеве миссис Саймон. Ее самолет — в полдень. До этого мне надо добраться до машины, которая осталась стоять у озера. Но если я отправлюсь за машиной завтра, то вставать придется часов в шесть. А я этого терпеть не могу — вставать в шесть утра. В конце концов, я хоть в отпуске могу поспать подольше?
— Это не проблема, я распоряжусь, чтобы машину пригнали.
— Нет, — возразила Жаклин. — Терпеть не могу чужих людей в своей машине. Не дай Бог, начнут вертеть всякие ручки, настроятся на волну, которую им слушать совсем не обязательно. Зак что твой вариант не проходит.
— Ну хорошо, на то, чтобы пригнать машину, у тебя уйдет час. Можем попозже сходить к озеру вместе. Прогуляемся. А второе?
— Что?
— Ты сказала: пара дел. Какое дело второе?
— То, которого ты боишься. Я должна обнадежить Барбару. Или, напротив, окончательно развеять ее иллюзии. Она со вчерашнего дня ждет моего звонка, а я тут страдаю… истериками, хотя мне это совершенно несвойственно.
— Ну это вопрос дискуссионный, — пробормотал Дюбуа и тут же получил легкий шлепок по уху. — О, да у тебя еще и рука тяжелая. Не повезет твоему мужу.
— Конечно. Почему это ему должно везти? Везти должно мне.
Дюбуа, кажется, слегка растерялся.
— С этой точки зрения я себя не рассматривал. Вообще-то я не подарок.
— Ну а тогда зачем ты мне нужен? — спросила Жаклин. — На твое воспитание у меня совершенно не будет времени. Так что… есть еще время подумать, открывать ли шампанское.
— Шампанское будет открыто в любом случае. Я не так часто делаю девушкам предложения, и это событие должно быть отмечено. Ну а пить мы будем либо за радостное соглашение, либо за горестное разногласие. Как перспектива?
— Нормально. Только за шампанским должны следовать нежные объятия. А этого я тебе пообещать не могу.
— Почему?
— Я уже объяснила. Но все-таки делай свое предложение.
— Да, конечно. — Он, наконец, водворил шампанское и конфеты на стол и подошел к Жаклин. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. В горе и в радости… Ты покорила мое сердце, — с иронией проговорил он, но глаза его были серьезными. — Я напридумывал много текстов объяснений в любви для наших… клиентов. Но оказывается, ни один из них не подходит, когда все происходит всерьез.
Я не знаю, как сказать тебе о моей любви. Наверное, это просто невозможно.
Жаклин смотрела на него снизу вверх, наклонив голову набок.
Потом вздохнула.
— Я должна подумать. Все это слишком серьезно…
— Я понимаю…
— Нет, ты не понимаешь. Это серьезный шаг для каждой женщины, но для меня он намного серьезнее. Дело в том, что я очень люблю свою профессию…
— Но я же не против жены-полицейского.
— Не перебивай, пожалуйста. Все дело в том, что замужество автоматически исключает меня из нашей системы. Таковы правила. И они придуманы не мной. Каждый работник нашей конторы обязуется не иметь постоянных связей, семьи, детей. Потому что все это — уязвимые места.
— Господи, — пробормотал Дюбуа. — Где же ты работаешь? Насколько я понимаю, в обычной полиции таких правил не существует.
— Я работаю в необычной полиции. Той, которая борется с очень серьезными преступниками. А преступники борются с нами. Всеми возможными способами. Мы рискуем собой, но нельзя рисковать близкими людьми. Этого просто никто не выдержит.
— А если я согласен, чтобы ты рисковала… мной?
