Уже поздно вечером, лежа в постели, Алла вновь и вновь вспоминала тот самый вечер, когда пропала Ира. Только мысли у нее были немного странными. Ей почему-то совершенно не было жаль свою одноклассницу, и даже не потому, что она все время задирала ее. Просто не было жаль, и все тут.
Алла размышляла о том, что было с Ирой дальше. О чем она думала, когда ее везли на ту кроличью ферму? Догадывалась ли она, что едет в машине последний раз в своей жизни? Знала ли она, что маньяк, переодетый в Деда Мороза, решит отрубить ей ногу? И чем он это сделал? Топором или…
– Перестань, – вслух сказала Алла, пугаясь собственных мыслей. Ей снова стало страшно, хотя папа и сказал, что маньяка поймали. А в школе разнесся слух, что этот сумасшедший отрезал детям ноги.
На какое-то время тяжелые воспоминания отступили, затем, словно получив передышку, снова принялись, будто пауки, шуршащими тенями заполнять мозг девочки.
Чтобы как-то отвлечься, девочка потрогала волосы. Они вкусно пахли духами и были такими приятными на ощупь… Прямо как мягкая и пушистая шубка у Маркиза. Алла даже засмеялась, так ей понравилось это сравнение. Она вспомнила, как неуютно себя чувствовала в ванне с этой противной лысиной. У Аллы тогда вновь появилось ощущение неуверенности в себе и даже страха, к которому примешивалась тупая обреченность. Она себя чувствовала, как черепаха, тело которой безжалостно вырвали из ее надежного панциря. И лишь после ванны, когда девочка торопливо надела парик, все ее тревожные мысли улетучились.
Про себя Алла твердо решила, что больше не будет никого слушать и купаться будет только с волосами. С ее новыми, чудесными волосами, прекраснее которых нет ни у кого на свете. И она больше не будет злиться на бабушку.
А вечером, когда все улягутся, она снова поднимется на чердак. Главное, чтобы об этом никто не узнал.
* * *
Дядя Боря объявился довольно скоро. Уже следующим вечером Сергей увидел у своих дверей записку, в которой старый зэк сообщал, что ждет его у себя дома.
Двухкомнатная квартира дяди Бори располагалась в полуразвалившейся трехэтажке, которая выглядела словно после бомбежки. По исковерканному паркету семенили жирные тараканы, везде валялись окурки и обрывки газет, мусорное ведро, казалось, не выносили еще с момента перестройки. Вся квартира была пропитана спертым запахом грязи, табака и несвежей пищи.
– Вползай, – хрипло сказал дядя Боря. – Не бойсь, жильцов пока нет, так что можем спокойно все перетереть.
Сергей, не разуваясь, прошел в крошечную комнатенку. Из мебели в ней была лишь одна облезлая табуретка и драный матрас, на котором спал бывший уголовник. Глядя на желтоватые пятна и дырки, прожженные «бычками», на лице Сергея мелькнула гримаса отвращения, и дядя Боря протянул ему рваную газету.
– А ты морду-то не вороти, – сказал он, закуривая. – Небось на зоне погаже будет, а? Принес пузырь?
Сергей протянул бутылку и стал устраиваться на матрасе.
– Насыпай, – скомандовал дядя Боря, и пока Сергей наливал в жестяную кружку водку, уголовник вытащил из недр своего тряпья клочок бумаги.
– С этой девкой облом вышел, – сказал он, выпуская дым. – Сгорела она вместе со своим фраером-сутенером. Они хату сняли и какого-то шныря туда повели. То ли за ними уже хвост был, то ли не знаю что, но в хату «красного петуха» пустили. Сгорели они все. Так вот.
Дядя Боря взял кружку:
– А сам чего не пьешь?
– Я не хочу.
– Как знаешь, – без эмоций бросил бывший зэк и махом опустошил кружку, после чего снова с жадностью затянулся.
– А что со вторым? – с нетерпением спросил Сергей.
– Тоже не все ладно, – признался дядя Боря. – Съехал он от своей супружницы. Отдельно они живут. Вот ее адрес. Но дай время, Серый, и я все узнаю.
– Нет у меня времени, – чуть резче, чем того требовалось, сказал Сергей, и дядя Боря с недоумением уставился на молодого человека.
– Ты че дергаешься, а? Я тебе, чай, не адресное бюро, понял, сопляк?! Уж и неделю подождать не можешь?
Сергей угрюмо замолчал. Оставаться здесь и ждать он не хотел. Правда о его тюремной жизни могла вскрыться со дня на день, и рисковать он не мог.
– Ты не ссы, Серый, я с тебя половину возьму, мне большего не нужно, – невозмутимо сказал дядя Боря. – Я честный вор. А зачем тебе «почтальон» понадобился? Что, поквитаться хочешь?
– Это мое дело, – огрызнулся Сергей, но на этот раз уголовник не обиделся, а лишь добродушно усмехнулся:
– Ну-ну, кровь горячая, мести просит… Знамо дело.
Он наполнил кружку водкой и залихватски опрокинул ее в глотку. Сергей передал ему деньги, и глаза алкоголика заблестели.
– А у меня ведь тоже для тебя подарочек есть, парень, – вдруг проскрипел он и, нагнувшись, достал из-под матраса искусно сделанный нож с текстолитовой рукояткой. У основания лезвия был выгравирован оскаленный череп, над которым крохотными буквами было написано: «МИР»[28].
– Видал, какие «перья» пацаны на киче делают? – хвастливо заявил уголовник. – Держи, Серый, и вспоминай дядю Борю. Кстати, ты только один флакон беленькой взял?
Сергей кивнул.
– Надо бы догнаться, – озабоченно сказал бывший зэк.
