Судя по тому, как долго разговаривал сын по телефону, да еще запершись в комнате, Елизавета Ивановна еще больше упрочилась в мыслях, что дела неважные.
Андрей вышел, только когда чай уже давно остыл, и с каменным лицом вкратце обрисовал матери ситуацию.
Когда рассказ был закончен, Елизавете Ивановне показалось, что пол уходит у нее из-под ног.
– Бог ты мой, – только и могла произнести она. – За что ж такое наказание нам?!
– Не паникуй, мама, – сказал Андрей. – Все равно плачем делу не поможешь.
– И что же ты собираешься делать?
– Пока ничего. К нам никаких претензий нет, дом чист, – сказал Андрей. – Поверь, никто нас больше беспокоить не будет.
– Сынок, я никогда не смогу уснуть в доме, где жил убийца детей, – тихо сказала Елизавета Ивановна. – Здесь тяжелая аура, Андрюша. Я прямо сердцем чувствую.
– Опять ты за свое, мама, – сморщился адвокат. – Пойми простую вещь: вот это, – Белов обвел пространство рукой, – просто каменная коробка. То, что раньше тут обитал какой-то негодяй и убийца, что, кстати, пока не доказано, ни о чем еще не говорит.
– Это ты выбросил старый парик Аллы? – решила сменить неприятную тему Елизавета Ивановна.
Андрей с недоумением посмотрел на мать:
– С чего ты взяла? Нет, ничего я не выбрасывал.
– Я делала уборку и не нашла его.
– Собственно, какая разница? Главное – Алла довольна.
– Ты бы посидел с ней, пообщался. А то она весь день в твоем компьютере, уже глаза все красные.
– Хорошо, я поговорю.
Однако разговора с дочерью у него так и не вышло. Сначала позвонил Дымков, сообщив данные участкового. После этого он поговорил с Татьяной, затем, вспомнив, что на завтра у него запланирован судебный процесс, подхватил ноутбук с кипой документов и заперся у себя в комнате.
Алла с аппетитом проглотила ужин и заявила, что намерена пойти в душ.
– Я помогу тебе, – предложила бабушка.
– Нет, я сама, – отказалась Алла. – Я уже взрослая, – добавила она немного высокомерно.
– Нет так нет, – не стала обижаться Елизавета Ивановна. – Я принесу тебе свежее белье.
Когда она вернулась, Алла нетерпеливо протянула руку за одеждой.
– А как же парик? Ты что, в нем собралась мыться? – удивилась Елизавета Ивановна.
– Да. И не называй больше это париком, – сказала Алла.
– Но так же нельзя! Ты испортишь его… то есть свои новые волосы! – воскликнула бабушка. Она совершенно растерялась. – Алла, твоей голове нужен воздух! Ты же не можешь ходить так… круглосуточно?!
Какое-то время девочка исподлобья смотрела на бабушку, затем холодно улыбнулась и сказала:
– Хорошо. Ты только не переживай так сильно, ладно?
Она с явной неохотой стала снимать парик, причем лицо ее приняло такое выражение, что Елизавета Ивановна была готова поверить, что ее внучка в действительности пытается отодрать с головы собственные волосы.
– Давай я подержу, – сказала Елизавета Ивановна, и Алла нерешительно протянула бабушке парик.
Женщина мельком взглянула на подкладку, и по ее лицу пробежала тень. Алла, заметив это, резко вырвала парик из рук бабушки и прижала его к своей несформировавшейся груди с таким видом, словно у нее намеревались отнять самое дорогое на свете.
– Пусть они лучше будут со мной.
– Аллочка, что с тобой происходит? – растерянно спросила бабушка. – Ты прямо сама не своя!
– Я обещаю, что не надену их в ванной. Но и кому-то отдавать их не собираюсь.
«Они… их… – подумала ошеломленно Елизавета Ивановна, глядя, как внучка закрыла за собой дверь. – Она и в самом деле относится к этому несчастному парику как к собственным волосам!»
Постояв немного, женщина отправилась на кухню. Смахнув непрошеную слезинку, она решила чем-то занять себя и после недолгих раздумий стала чистить картошку, чтобы сделать пюре или пожарить. Параллельно старушка пыталась вспомнить, что же показалось ей таким странным, когда она держала парик в руках, но пока ее попытки были тщетны.
Алла некоторое время стояла перед зеркалом. Она старалась не смотреть на свой голый череп, который сейчас выглядел как никогда безобразно-отталкивающим. На ее губах играла широкая улыбка, но в глазах тлели огоньки злобы. Ну почему от нее все чего-то требуют? Почему все время пристают с какими-то дурацкими вопросами и советами?
– Я, конечно, люблю тебя, милая бабуля, но прошу, не вмешивайся в мою жизнь. Ладно?! Мне бы не хотелось, чтобы потом ты жалела об этом, – нараспев сказала Алла, не переставая улыбаться своему отражению. Она вытянула вперед указательный палец, имитируя пистолет, и промурлыкала: – Бум!
В тот момент, когда Елизавета Ивановна все еще терзалась переживаниями из-за того, что не может найти контакта с внучкой, ее рука внезапно дрогнула, и лезвие ножа, соскочив с картофелины, глубоко рассекло ее указательный палец. Она испуганно ойкнула и метнулась к раковине, включив холодную воду. Лишь спустя несколько минут ей удалось остановить кровь. «Что-то сегодня весь день идет наперекосяк», – подумала Елизавета Ивановна, заклеивая пластырем рану.
