Профессор снисходительно отвел глаза и позволил себе вспомнить упомянутую лекцию во всех подробностях. То, бесспорно, была одна из самых удачных лекций, просто блистательная лекция.
…Народу собралось много, и аудитория как нельзя лучше отвечала профессорским чаяниям. В основном присутствовали психопаты, истерики и прочие экзальтированные личности, помешанные на разного рода аномальных явлениях. Профессор, известный своим материалистическим и скептическим отношением к проблеме, казался им легкой добычей, и они жаждали назадавать побольше мудреных вопросов. Профессор посмеивался про себя. Он ненавидел психопатов и истериков и, в свою очередь, обожал наблюдать их, трепыхающихся, раздавленных научной логикой и неопровержимыми фактами. Он прямо-таки преображался на кафедре, руша и топча глупые иллюзии и беспочвенные верования.
Спрашивали обо всем. Профессор, с достоинством поигрывая очками, не пропустил ни одного выпада. Он объяснил, в частности, что более девяноста процентов наблюдений так называемых НЛО связано с чисто физическими феноменами, а все, что остается необъясненным, – тоже, разумеется, физический феномен, для понимания которого попросту не хватает научного багажа. Растолковывая истинную сущность экстрасенсов, он сообщил, что"экстра"в этих людях ничего нет и что они просто"хорошие"сенсы», – то есть имеют более низкий порог восприятия тепловых излучений и более высокую скорость анализа полученных данных. Он показал слайды, на которых были запечатлены останки «таинственно» исчезнувших в Бермудском треугольнике самолетов, обнаруженные спокойно ржавеющими на морском дне. И так далее. К концу лекции атмосфера в зале накалилась донельзя. Потесненные в своих убеждениях слушатели были готовы разорвать профессора в клочья. Они понятия не имели, какой сюрприз он припас на закуску.
Неожиданно для всех профессор сделал либеральный реверанс.
– Я материалист, – сказал он. – Я ученый. И как ученый я вынужден признать, что все же существуют некоторые вещи, которые не поддаются и вряд ли поддадутся научному объяснению.
С этими словами он открыл саквояж и извлек грубо слепленную глиняную маску с зияющими отверстиями на месте глаз, рта и носа.
– Эту маску мне подарил один тибетский мудрец, далеко продвинувшийся в изучении потусторонних тайн. Она представляет собой слепок с его собственного лица. Он зарядил эту маску силою духа, после чего она смогла в определенных условиях оказывать воздействие на окружающих. Сейчас мы выключим свет, я пущу запись древнетибетских заклинаний, а вы поделитесь после своими ощущениями. Должен предупредить уважаемую аудиторию, что тем, кто не склонен доверять чарам темного порядка, лучше покинуть зал.
Ни один человек не покинул зал, свет был потушен, и профессор включил запись. Из динамика послышалось монотонное дребезжание басовой струны. Мелодия – бурятского или вроде него – происхождения леденила кровь. Вскоре послышалась тарабарщина. Загробный голос торжественно вещал на незнакомом языке о таинственных делах. Преобладали звонкие согласные, а слова большей частью были односложными. На маску направили прожектор, и казалось, будто это она сама говорит, освещенная призрачным бледным огнем.
Профессор наблюдал. Многие в зале пребывали в прострации, иные усиленно сморкались, третьи вращали головами и делали странные вычурные жесты. Один из операторов вдруг выронил видеокамеру и поспешил на выход, заливаясь слезами. Временами возникали очаги беспричинного хохота, возбуждение росло.
Процедура длилась около пяти минут. Наконец профессор остановил ленту, попросил зажечь свет и предложил слушателям высказать свои соображения.
Впечатления от сеанса были самые разные. Кто-то, захлебываясь, признался в том, что ощутил мощное тепловое излучение, кто-то не сумел совладать со слезами, кто-то видел ангелов, а кто-то – и хороводы чертей.
Профессор подвел итог.
– Все это, – сказал он, и глаза его жестко сузились, – была игра, чушь и околесица. Я позволил себе разыграть вас, чтобы вы на собственной шкуре смогли убедиться в смехотворности ваших воззрений. Никакого мудреца я не знаю, маску вылепил сам, а на пленку начитал бессмысленный набор звукосочетаний. Теперь вы видите…
Возмущенный рев покрыл его слова. Многие, вскочив, кричали: «Это бессовестно! Как вы смеете обманывать публику!»– и прочее в том же роде, что профессору было милее лавины аплодисментов.
– Не знаю, не знаю, – приговаривал он сытым голосом, укладывая саквояж – Лекция окончена. Желаю всего наилучшего.
…Все эти события, изложение которых отняло у нас столько времени, пронеслись в сознании профессора за долю секунды. Теперь ему предстояло разделать гостя под орех, и лицо его волей-неволей утратило всякую трогательность. Он был готов к сражению.
– Нуте-с?
Ложечка дернулась, взбалтывая желток. Молодой человек поднял глаза.
