Гомартели надел пальто, шапку пирожком, затянул пояс, огляделся – не забыл ли что выключить. Вышел в коридор, запер кабинет и резво побежал по лестнице, спеша домой. На улице крякнул, ошпаренный январским морозом, достал из кармана ключи от машины. Он уже собрался отпереть дверцу, когда ему козырнули и предложили показать документы.
Гомартели мрачно поднял голову. Справа возвышался румяный милицейский сержант с автоматом через плечо, а чуть подальше – еще один, молодой и худосочный.
– Пожалуйста! – Гомартели полез во внутренний карман за паспортом, но его немедленно ударили дубинкой по спине.
– Руки на машину! – рыкнул милиционер. – Ноги на ширину плеч!
Доктор повиновался. Сержант быстро обшарил его карманы, вынул паспорт, а заодно и бумажник.
– В чем я виноват? – подал голос Гомартели, уткнувшийся носом в родной «фиат».
– Увидишь, морда, – отозвался сержант, копаясь в бумажнике. Он нашел, наконец, гонорар, но с изъятием не спешил. Ответил его напарник:
– Больно ты похож на одну крысу. Тут по соседству взрывчатку заложили в почтовый ящик. Не твоя ли работа?
– Зачем так говоришь? – возмутился Гомартели. – Я живу в Пэтэрбурге двадцать четыре года! У меня есть прописка!
– Сейчас не будет, – пообещал сержант, берясь за паспорт и делая вид, будто вот-вот порвет его в клочья. – Ну что, пройдем в отдэлэние? – передразнил он доктора.
– Нэ надо в отдэлэние, уважаемый, – быстро ответил Гомартели. – Давай договоримся, как люди.
Мент усмехнулся.
– Ты, что ли, человек? Ну, попробуй.
Гомартели скосил глаза.
– Там, в бумажнике… возьми, сколько надо.
– Взятка, да? – сержант вскинул брови. Он снова вытянул задержанного дубинкой по хребту, и Гомартели ойкнул.
– Ишь, черножопый, – хмыкнул милиционер. – Капусты-то немерено! А коренное население голодает, дрожит по углам… – Он выдернул купюры, засунул в карман, швырнул на капот пустой бумажник и паспорт. – Проваливай! Благодари Бога, что на нас напоролся – другие вообще убили бы.
Худосочный, что было сил, хватил своей дубинкой по автомобилю и пошел, не прощаясь, следом за старшим. Гомартели нырнул в салон и трясущимися руками включил зажигание.
– Ай, шакал! – шептал он, белея от ярости. – Ну, шакал! Погоди, генацвале, ты меня скоро узнаешь…
«Фиат» рванул с места и вылетел на проспект. Гомартели сжимал баранку до боли в суставах и пытался сообразить, где находится ближайший канцелярский магазин – или, на худой конец, «Детский мир». Нужный ему товар мог оказаться либо там, либо там.
«Детский мир» попался первым. Гомартели выскочил из машины, ворвался в магазин.
– У вас есть пластилин? – спросил он, тяжело дыша, у приветливой продавщицы.
– Конечно, есть, – кивнула та услужливо. – Вам какой нужен?
Гомартели зловеще улыбнулся.
– Самый большой коробка.
Продавщица отошла, полезла в большущий шкаф со всякой всячиной и вернулась с пластилином.
– Вот самая большая. Подойдет?
Улыбка на лице Гомартели разрослась до зверского оскала.
– Очень подойдет! – Не в силах удержаться, он добавил: – У меня, знаете ли, есть ма-а-ленькое увлечение…
И доктор сложил в щепотку пальцы, показывая, насколько его увлечение маленькое.
Продавщица ласково улыбнулась в ответ.
…Держа пластилин под мышкой, Гомартели вернулся в машину.
– Сдэлаем куколку, – приговаривал он, покуда мчался по ярко освещенным улицам. – Куколку, куколку… куколку, куколку…
Со стороны могло показаться, что доктор кого-то заботливо баюкает.
Дома он быстро разделся и даже отказал себе, поглощенный задуманным, в ужине. Он полез в комод и после недолгих поисков нашел несколько лоскутков серого, синего, белого и красного цветов. Вооружился ножницами и принялся кроить, высовывая язык и щуря глаза.
– Куколку сдэлаем, – не прекращал он сюсюкать, дрожа от мстительного восторга.
Гомартели раскрыл коробку, разложил на газетном листе куски пластилина и приступил к работе. Он оказался поистине талантливым скульптором: через двадцать минут перед ним лежали две обнаженные фигурки, очень похожие на милиционеров. Но Гомартели не успокоился, пока не обрядил их в наспех скроенные мундиры с фуражками. Ноги милиционеров он обул в сапоги, а в руку каждому вложил по дубинке. И даже волос из зубной щетки настриг, а конце работы совсем расщедрился и вылепил два маленьких пистолета в кобуре.
Гомартели удовлетворенно рассматривал то, что у него получилось.
– Ну-с, – пропел он елейным голосом, – начинаем.
В руках у него сверкнули спицы.
– Бай-хуэй, – прокомментировал доктор, и с маху вонзил одну из них в первую фигурку. – Сюе-хай… инь-линь-цюань… – Гомартели начал втыкать остальные, одну за одной. Комната наполнилась шепотом: – Гао-хуан-шу… кунь-лунь… цзин-гу… фу-тун-гу…
Доктор работал.
Дети съехались на дачу.
