«Почему же, можно, – удивился молодой человек, равнодушно поглядывая по сторонам. – Только не тебе. Ты понял, козел, с-сука такая, – вдруг вперился он взглядом в Гришу. – Ты, баран, паскуда, ты слышишь меня, тварь? – шипел он, а Гриша в это время непонимающе рассматривал изящные золотые серьги в ушах молодого человека. – Я убью тебя, если еще раз здесь увижу, ты понял?» – сказав так, молодой человек подцепил сетку с десятком бутылочек пивка, резко развернулся и зашагал прочь. Гриша не шелохнулся. Молодой человек дошел до расположившегося неподалеку чудища, рожденного зимней тьмой. То был грязный монстр, сидевший в инвалидной коляске и что-то бубнивший без умолку. Голова его в седых космах оставалась непокрытой, несмотря на стужу. Черный ком шапки валялся в ногах, вернее, в колесах, благо ноги отсутствовали. При виде молодого человека безногий оживился, начал жестикулировать и убеждать, но язык плохо его слушался, и нельзя было разобрать ни слова.
«Гуляй, Кащей, – сказал молодой человек. – На, пей! – Он достал бутылку пивка, откупорил, протянул калеке. – Жри, я сказал!»
Инвалид восторженно впился в бутылку, и покуда он глотал – а длилось это недолго, – молодой человек распечатал вторую и держал ее наготове. «Молодец, – похвалил он, едва бутылка опустела. – Действуй!» – он протянул вторую.
Кащей не посмел возразить, да поначалу и не хотел. На третьей, однако, дозе он заметно сбавил темп на пятой – начал давиться; к тому же мороз не дремал: пиво стекленело, густело мелким льдом. Изверг оставался неумолим; на восьмой бутылке Кащей испытал острую резь в кишках и принялся икать. Когда последняя, десятая бутылка медленно запрокинулась запотевшим донцем, первая настойчиво попросилась на выход.
Неожиданно речь Кащея стала внятной.
«Командир! – взревел он, не теряя молитвенного подобострастия. – Нету силушки! Свези отлить-то!»
«Как – нет силушки? – ухмылялся молодой человек. – В яйце твоя силушка, Кащей!» – Он вдруг проворно вцепился Кащею куда – то в низ живота.
«О! О! – восклицал Кащей, крепясь и изнемогая. – Нету мочи терпеть!»
Молодой человек зашел сзади, толкнул коляску ногой. Та лениво покатилась на ледяную тропку; поток прохожих немедленно раздвоился, обтекая вопившего инвалида с флангов. «Ох, не позорьте, люди добрые! Неловко же при народе!»
Наконец из-под него потекло. Гриша Ф., подавшись вперед, смотрел на одинокую безногую фигуру на колесах, сочащуюся прозрачной водой, внезапно притихшую в скромных облачках пара.
Какие-то низкорослые призраки возникли ниоткуда и укатили коляску. Гриша очнулся и понял, что страшно замерз. Черт его знает, сколько он простоял, следя за бесплатным и поучительным представлением для начинающих предпринимателей. Одно было ясно: час поздний, многие торговые точки прикрылись жестяными щитами, и оттого заметно поубавилось света. Смолкла и музыка. Людской поток таял на глазах, испарилась малышня, канул в неизвестность двойственный молодой человек. Ветер набрал силу. В лицо Грише сыпануло мелким снегом, Гриша побрел зачем-то к одинокому костру. Тот полыхал себе, словно и не нуждался ни в людях, ни в топливе. Гриша вытянул руки, присел на корточки. Согревшись немного, он закурил и стерег костер еще некоторое время, то и дело подбрасывая в огонь мелкий мусор. Когда он, словно некто провел рукой пред его глазами, оторвался от завораживающей пляски пламени, кругом не было видно ни души. Торговцы разъехались по малинам, станция метро тупо светилась, не в силах дождаться своего закрытия. Ветер, уверенный, что это он, устрашающий, разогнал скопище людей, ликовал все неистовее, толчками зовя бесполезные бессонные лампочные гирлянды разделить с ним радость победы. Поземка закручивалась в малохольные смерчики, в мутно-черном небе с трудом угадывалось что-то рваное, летящее неизвестно зачем. Гриша втянул голову в плечи и поспешил к павильону метро, сиявшему неживым светом.
Не доходя до станции совсем чуть-чуть, в сторонке собралась группа людей в незнакомых синих шинелях и кокетливых, нелепо миниатюрных фуражках с чудными кокардами. Гриша замедлил свой торопливый шаг, почти что бег. Несколько человек взяли наизготовку огромные трубы, коротышка с укутанным в шарф лицом исподтишка опробовал здоровенный барабан. Отрывистое глухое буханье быстро растворилось в настороженной тишине.
Высокий тип, под шинелью которого угадывался знакомый уже округлый живот, шагнул, извлек из-за спины бумажный рулон, развернул его и остался стоять, как вкопанный. Громадные синие буквы, уродливо завиваясь, гласили: «Армия Спасения».
Когда Гриша приблизился к оркестру, грянула музыка. Чужой, нездешний гимн разнесся по притихшим окрестностям. Музыканты фальшивили с важным и сосредоточенным видом. Девица с уложенными косами выступила вперед и вручила Грише листовку. Гриша машинально взял бумагу и прочел те же два слова: «Армия Спасения».
