Если перемены – пусть самые диковинные – происходят не сразу, но хоть сколько-то постепенно, их часто не замечают. Иной раз руки чешутся врезать по тыкве, чтобы тупой, сонный осел изволил очнуться и задуматься над гримасами мироздания. Гриша Ф. нуждался и решил пуститься в коммерцию. Замысел созрел незаметно для Гриши, а когда созрел, Гриша не удивился. Идея показалась ему естественной и разумной. Всего несколько лет назад ему стало бы стыдно от таких мыслей, не исключено, что он даже испугался бы.
Гриша Ф. придумал закупить в магазине десяток бутылочек пивка и пойти на ближайший импровизированный рынок, каких в последнее время развелось видимо-невидимо. Старинный друг Гриши Боря Лошаков – ныне отец Борис – утверждал шутливо, будто имя им – легион. Гриша Ф. пришел на рынок с нехитрым желанием: он хотел перепродать пивко. Он рассчитывал, что возможные покупатели вместе с ним разделят радость изумления перед маленьким чудом: только что пивко стоило сорок восемь рублей – и вот оно уже продается за семьдесят пять.
Тут некто невидимый и могущественный, у которого так и чесались руки настучать сонным ослам по тыквам, двинулся в наступление.
Мы мало что знаем про второе зрение, а потому и не станем утверждать, будто оно вдруг открылось. Может быть, просто улучшилось зрение первое. До Гриши дошло, что он оказался в дикой, чреватой многими неожиданностями ситуации. И в любой другой точке родного, до недавних пор привычного города он мог бы попасть в ситуацию похожую.
Еще совсем недавно, утром еще, Гриша в упор не замечал изобильных рынков, лагерями раскинувшихся близ станций метро. Изо дня в день он, и не по одному разу, пробегал, озабоченный чем-то смутным, мимо сияющих ларьков, продрогших бабушек с разным хламом на продажу, всякой темной шушеры, погруженной в негромкое обсуждение каких-то фантастических дел, – пробегал и мыслями парил в некотором возвышении над диковинным вселенским базаром, успевшим за короткое время пустить мощные корни. Но стоило ему самому окунуться в непривычную базарную действительность, как Гриша сразу смекнул, что вокруг, оказывается, творится что-то необычное.
Вечер наступил уже давно, порывы ветра качали гирлянды разноцветных лампочек. Сутулые зимние тени, поспешно выдыхая белый парок, текли сквозь базар куда-то прочь. Повсюду толклись, топтались маленькие группки в ожидании чего-то, кое-где полыхали костры, вокруг которых никто не грелся. Временами вспархивали, рассыпаясь и треща, пакеты искр. Из двух залитых светом ларьков друг против друга неслись бестолковые песни. От того, что песни накладывались одна на одну, слушатель только выигрывал: он, во всяком случае, получал скромную дозу тайны при попытке уловить замешанный на двух бессмыслицах смысл. Шныряла деловитая малышня, кормившаяся неясным воробьиным промыслом; то и дело малышня растворялась во мраке позади ларьков. Ее повадки позволяли думать, что там, за ларьками, воробьи оборачиваются стервятниками. Опухшие бабы в платках и тулупах молчаливо переминались, словно заводные изваяния с кончающимся заводом. В руках они держали плохую водку и хороший портвейн. Никто вокруг особенно не шумел, если не обращать внимания на музыкальные ларьки. Пивом торговали немногие. Гриша Ф. расположился в сторонке, водрузив сетку на тележку-«проститутку», в прошлом – вместилище мороженого. К Грише подошел вежливый молодой человек в пальто, под которым четко вырисовывался округлый живот.
«Здравствуйте, – сказал молодой человек, глядя через Гришино плечо. – Меня зовут Александр. А вас?»
«Григорий», – ответил Гриша чужим голосом.
«Как вы себя чувствуете, как здоровье? – продолжал молодой человек предельно корректно. Не получив ответа, он, будучи, конечно, воспитанным малым, перевел разговор на интересную для собеседника тему: – Торгуете пивом? И почем сегодня? Успешно ли?»
Шагах в трех от них остановились двое пацанов. Один шмыгнул пунцовым носом и коротко, вопросительно мотнул головой в сторону Гриши Ф. и молодого человека. Второй дернул его за рукав: «Ты что, дурак? Это вообще она, понял?»
«Вы мне не ответили про свое здоровье, – с легким нажимом, укоризненно, заметил молодой человек. – Вот у меня – хорошее. А у вас какое?»
«Что, нельзя торговать?» – спросил Гриша.
