– «Доехал нормально, размещаюсь, подробности письмом», – прочитал Тихон, опустился на стул и стал смотреть на Ивана жалостливым взглядом.
– Кто доехал? – не понял Иван.
– Обратный адрес посмотри, – ласково предложил брат.
Иван долго изучал бумагу и время от времени встряхивал головой, отгоняя наваждение. После каждого встряха лицо его говорило: «Все, спокойно, сейчас мы во всем разберемся».
Но он ни в чем не разобрался.
– Это оттуда, – выговорил он в конце концов, причем"оттуда"выделил неожиданно скрипучим голосом.
– Угу, – кивнул Тихон.
– Так кто же доехал? – спросил Иван снова.
Тихон загадочно улыбнулся.
– Но я же тут! – осклабился Иван негодующе.
– Пил? – спросил Тихон, продолжая улыбаться.
– Когда?
– Там!
– Где – там?
– Там, откуда вернулся!
– Да ты с дуба рухнул! – Иван в изумлении откинулся на спинку стула. – Чтоб меня на губу посадили?
– Ну, а после? – Тихон, качнувшись, встал, приволок настольную лампу, поставил ее справа от Ивана, зажег, подражая следователю.
– Допрос продолжается, – сказал Тихон. – После, как отпустили, пил?
– Иди ты! – передернуло Ивана. – Ну, чуток позволил себе, – Иван трогательно улыбнулся и развел руками. – Ты ж меня знаешь.
Тихон гипнотизировал его взглядом и молчал.
– Ну что уставился-то? – Иван повысил голос и рассерженно задымил сигаретой.
– Размышляю. Бьюсь над вопросом: каков минимум воинской службы для превращения здорового человека в мудака? Шуточка твоя не просто тупая, у нее запашок казарменный. – Тихон любил читать нравоучения. – Небось, удивить хотел – мол, вот он я, приятный сюрприз. И ведь денег не пожалел. Не иначе, лыка не вязал – хочется верить, во всяком случае. Только как же ты до телеграфа дополз?
Иван рванулся, попробовал встать, но тяжелая братанова лапа легла ему на плечо.
– Я тебя корю единственно за плоскоту шутки, – разъяснил Тихон. – Я идиотизма не прощаю – тем более армейского варианта. Дембельским, часом, альбомом не обзавелся? Что ж, за подверженность влиянию тоталитаризма ты будешь наказан: я тебя вытрезвлю.
С этими словами Иван был взят в оборот и волоком доставлен в ванную, где его долго держали под струей ледяной воды. Как только он оклемался до способности отразить нападение, Тихон ослабил хватку и позволил Ивану добраться до койки.
Сон уже маячил за плечами, готовый оглушить, когда Иван приоткрыл глаза и вполне трезвым голосом спросил:
– Тишка, когда послана телеграмма?
Тихон потянулся за листком.
– Число сегодняшнее, – сообщил он.
– Я уехал оттуда вчера, – Иван из последних сил, упреждая вмешательство Тихона, хватил из бутылки и через секунду от него уже ничего нельзя было добиться.
3
Из письма от 26 мая 198…
«Здорово, братка!
Расписываю подробности, как и обещал.
В целом ситуация соответствует моим ожиданиям. Мы здесь никому не нужны и полностью предоставлены самим себе. Всего нас – человек двадцать. Форму не выдали: нету. Представь мою печаль по этому поводу. Она не имела границ, и я тут же пропил тридцать рублей из пятидесяти, в связи с чем и прошу тебя выслать еще, сколько получится.
Что касается погод и природ, то здесь сказочно гнусно…»
4
Тихон сидел на подоконнике, свесив ноги в город и равнодушно пускал струйки дыма. Занятый мыслями, он ничего не замечал. В комнату, пыхтя под бременем очередного искалеченного прибора, протопал Иван. Тихон слез с окна, вооружился ножницами и начал доводить до ума густые усишки. Он стоял перед зеркалом, делал сложные пассы, и Иван, обернувшись, увидел в зеркале быстро оголявшуюся физиономию с крохотным черным ежом под носом. То правым, то левым боком еж ежился и продолжал убывать.
– Вас не узнают, мой фюрер, – с родственной заботой предупредил Иван.
– Хватит… того… – пробормотал брат, сосредоточенно тенькая маникюрными ножницами, – что… тебя-то теперь… будут узнавать… все… во всех психушках…
– И ни складу, и ни ладу, – пожал плечами Иван.
– Сколько штук ты накропал? – спросил Тихон без обиняков.
– Тыщу, – с готовностью ответил Иван. Он оттеснил братана и стал умываться.
– Чего – тыщу?
– А чего – накропал? – Пфф! полетели брызги. Иван закрякал, принялся хлопать себя по груди и плечам, заливая пол.
– То, что ты накропал, лежит на столе, – пояснил Тихон. – И ты, вероятно, об этом догадываешься.
– Где? Что лежит? – Иван, растираясь на ходу, направился к столу. Тихон последовал за ним со словами:
– Но главное – цель! Зачем? Отказываюсь понимать.
И он остановился, и стал смотреть, как Иван читает письмо. Тому полагалось зеленеть, краснеть, бледнеть, расточать изумленные возгласы – и здорово переигрывать, если письмо – дурацкая шутка…
Здесь, поймав себя на нелепой мысли, Тихон впервые почувствовал внутри разрастающуюся пустоту, каверну с инопланетным воздухом в груди. «То есть что это я горожу – что значит: „если шутка“?»
Иван тем временем окончил чтение и стоял с тупым выражением лица.
– Что это? – глупо спросил он.
– Но ты же сам обещал, – натянуто усмехнулся Тихон. – В телеграмме.
