– Если он действительно пытается помочь Сквернам, то у него это отвратительно получается. Он все время их убивает. Перебил кучу дакти в Медном Небе. – Покряхтев, праотец прибавил: – Сказал еще, что нам стоит их съесть.
– Не говорил я такого, больной ты ублюдок, – огрызнулся Лун.
Цветика покачала головой, и уголки поджатых губ Крестца приподнялась в неохотной улыбке. Он сказал:
– Что ж, пока этого достаточно.
– Мы можем обсудить это позже, – сказала Нефрита Жемчужине. – Сейчас нужно начинать готовить яд.
Жемчужина встала и посмотрела на них сверху вниз.
– Как скажешь. Но нам придется это обсудить. – Она насмешливо кивнула Нефрите и вышла из укрытия.
Шипы Нефриты дернулись, и она отвернулась, шипя себе под нос.
Крестец поднялся на ноги и сказал:
– Когда освободим двор, сможем разобраться и с этим. А пока…
– Я знаю, – прорычала Нефрита. Затем она встряхнулась и, смягчив тон, повторила: – Я знаю.
Крестец покачал головой и вышел вслед за Жемчужиной.
Цветика вздохнула и с усмешкой посмотрела на Луна:
– И все-то с тобой не просто, да?
Он пожал плечами, чувствуя себя неловко и испытывая желание оправдаться.
– Ничего не могу с этим поделать.
Нефрита не без труда уложила свои шипы, а затем повернулась к ним лицом:
– Цветика, тебе удалось что-нибудь нагадать?
Тяжелый взгляд, который на нее бросила Цветика, был полон досады.
– Меня спрашивают об этом всего лишь десять раз на дню. – Она осторожно убрала сосуд с ядом и инструкции обратно в сумку. – Мы знаем, что кто-то рассказал Сквернам о нашей встрече в храме Голубого Камня. Я попыталась увидеть тот день, чтобы удостовериться, что это был Камыш. Но вместо него я вижу лишь образ колонии.
Нефрита нахмурилась, обдумывая сказанное.
– То есть тот, кто предал нас на самом деле, сейчас в плену вместе с остальными?
– Кто-то или что-то. – Цветика устало покачала головой. – Мы уже давно считаем, что с колонией что-то неладно, но, как бы ни старались наставники, мы так и не нашли ничего конкретного. Ничего, кроме чувств, неудач и дурных знамений. Я начинаю думать, что… – Она вздохнула: – Я не знаю.
– Мы выясним больше, когда сможем вернуться внутрь. – В голосе Нефриты звучала мрачная уверенность.
– Будем надеяться. – Цветика поднялась на ноги. – Теперь вот что – вы двое отдохните, а мы пока займемся ядом.
Цветика скользнула промеж сплетенных ветвей наружу, оставив их вдвоем – если не считать Утеса, который снова глубоко дышал. Лун слышал, как снаружи бродят арборы. Они негромко переговаривались, возбужденно и с надеждой обсуждая новый план.
Земля под ногами показалась Луну очень удобной, и он улегся на нее. Нефрита продолжала сидеть, мрачно сверля взглядом пустоту. Он протянул к ней руку и потянул за один из гребней:
– Ложись спать.
Она зарычала, но подошла и легла рядом с ним, обняв его за талию и прижав к себе. Лун положил голову ей под подбородок. Возможно, все было проще, когда они путешествовали лишь вдвоем, одни в бескрайних пространствах Трех Миров, но он соскучился по Звону, Цветике, Елее и арборам. Через какое-то время Нефрита вздохнула и сказала:
– Это к лучшему.
Лун понял, о чем она – о том, что им пришлось рассказать другим о Сарасейле. Но он не был уверен, что это к лучшему. Жемчужина могла использовать тот случай против него, и теперь, когда он решил остаться, его это стало сильно волновать.
– Она расскажет остальным?
Он почувствовал, как Нефрита беспокойно шевельнулась.
– Арборам – нет. Не сразу. – Она запустила пальцы в его волосы. – Когда-нибудь им придется обо всем узнать. И будет лучше, если они узнают от тебя.
– Я знаю. – Ему было больно от того, сколько это для него значило.
– Разберемся с этим, когда все закончится, – сказала Нефрита, неосознанно повторив слова Крестца.
Лун проснулся, окруженный спящими арборами, некоторые грели об него ноги. Утренний свет проникал сквозь переплетенные ветви укрытия, и Ниран возился около очага.
Луну казалось, что он спал совсем недолго. Он смутно помнил, как всю ночь сюда входили и уходили арборы, собиравшие растения и приносившие их в укрытие. Прямо перед рассветом несколько охотников принесли пару убитых туш. Отдохнув и снова проголодавшись, Лун выполз наружу, чтобы съесть свою долю, а затем заполз обратно в укрытие. Тогда же Нефрита ушла вместе с Цветикой, чтобы проверить, как продвигается приготовление яда.
Теперь он сел, приподнявшись на руках, стараясь проморгаться и стряхнуть с себя остатки сна. Он выяснил кое-что еще о раксура: им нельзя было летать целыми днями без сна и еды. Он постепенно приходил к мысли, что родился лишь для того, чтобы валяться в лесу, есть и спать.
Сидевший у очага Ниран поднял голову:
– Извини. Я не хотел тебя разбудить. – Он был закутан в одеяло и пытался нагреть на камнях флягу из тыквы. Он тоже выглядел сонным и рассеянным.
– Ничего страшного, – зевая, сказал Лун. Он вытянул шею и посмотрел на Утеса, все еще лежавшего на постели. Тот, похоже, за все это время даже не пошевелился, но дышал он глубоко и ровно. – У вас получилось найти достаточно растений?
