Корабль девятнадцатого века и в самом деле прекрасно отреставрирован. Несмотря на их миссию, Луизу отвлекает странное притяжение, которое заставляет ее на мгновение остановиться, взглянуть на его такелаж, прислушиваться к скрипу его деревянных костей.
– В чем дело? – шепчет Нейпир.
«В чем дело?» – пульсирует родимое пятно Луизы. Она хватается за края этого эластичного мгновения, но они исчезают в прошлом и будущем.
– Ни в чем.
– Бояться – это правильно. Я и сам боюсь.
– Да уж.
– Мы почти пришли.
«Морская звезда» стоит именно в том месте, что указано на карте Меган. Они взбираются на борт. Нейпир вставляет скрепку в дверь каюты и сует в щель палочку от эскимо.
– Спорим, вы научились этому не в армии.
– Проиграете. Из домушников получаются находчивые солдаты, а призывная комиссия не была особо разборчивой… – Щелчок. – Готово.
В опрятной каюте – ни единой книги. Встроенные электронные часы перепрыгивают с 21.55 на 21.56. Тонкий, как карандаш, луч нейпировского фонарика останавливается на навигационном столе, установленном поверх миниатюрного бюро.
– Посмотрим там?
Луиза вытаскивает ящик.
– Вот оно. Светите сюда. – (Множество скоросшивателей и папок. Одна из них, ванильного цвета, привлекает ее взгляд. «Реактор ГИДРА-зеро – Рабочая испытательная модель – Глава проекта доктор Руфус Сиксмит».) – Есть! Что с вами, Джо? Вам плохо?
– Нет. Это всего лишь… оттого, что все обошлось так хорошо и так просто.
«Значит, Джо Нейпир умеет улыбаться».
Какое-то движение в дверном проеме каюты; кто-то закрывает собою звезды. Нейпир улавливает тревогу Луизы и быстро оборачивается. В свете фонаря Луиза видит, что сухожилие на запястье киллера дергается, раз и другой, но выстрелов не слышно. «Заело предохранитель?»
Джо Нейпир издает икающий звук, тяжело оседает на колени и ударяется головой о стальную ножку навигационного стола.
Он лежит неподвижно.
Луиза едва-едва осознает, что она – это она. Фонарик Нейпира катается по полу из-за легкой зыби, и луч вращается, высвечивая его искромсанный торс. Его живая кровь растекается бесстыдно быстро: бесстыдно алая, бесстыдно блестящая. Снасти свистят и хлопают на ветру.
Киллер закрывает за собой дверь каюты.
– Луиза, положи отчет на стол. – Голос его добродушен. – Не хочу, чтобы на нем была кровь.
Она повинуется. Лица мужчины не видно.
– Ну, пора тебе примириться со своим Создателем.
Луиза ухватывается за стол.
– Вы – Билл Смок. Это вы убили Сиксмита.
Темнота отвечает:
– Гораздо более могучие силы. Я лишь направил пулю.
«Соберись».
– Вы следовали за нами от самого банка, были в подземке, в музее…
– Смерть всегда делает вас такой разговорчивой?
Голос Луизы дрожит:
– Что значит – всегда?
Джо Нейпир плывет в стремительном потоке.
Перед его померкшим взглядом парит призрак Билла Смока.
Он сам уже более чем наполовину умер.
Снова, сминая безмолвие, приходят слова. «Он убьет ее».
«Этот тридцать восьмой у тебя в кармане».
«Я исполнил свой долг. Бога ради. Я умираю».
«Эй. Ступай и расскажи Лестеру Рею о долге и умирании».
Правая рука Нейпира дюйм за дюймом подбирается к пряжке. Он не может понять, то ли он младенец в люльке, то ли мужчина, умирающий в своей постели. Ночь на исходе, нет, жизнь. Нейпиру часто хочется поддаться отливу, но рука его отказывается забывать. Рукоять пистолета ложится ему в ладонь. Его палец входит в стальную петлю, и его намерение озаряется вспышкой ясности. «Спуск, да, вот он. Вытяни ее. Теперь медленно… наведи пистолет». Билл Смок всего в нескольких ярдах.
Спусковой крючок не поддается указательному пальцу – затем вспышка, сопровождаемая невероятным грохотом, отшвыривает Билла Смока назад, и руки у него дергаются, как у марионетки.
Четвертое с конца мгновение жизни Джо Нейпира: он посылает вторую пулю в марионетку, силуэт которой выхвачен звездами. К нему приходит непрошеное слово –
Третье с конца: тело Билла Смока скользит на пол каюты.
Второе с конца: встроенные электронные часы перепрыгивают с 21.57 на 21.58.
Глаза Нейпира закатываются, новорожденный солнечный свет наискось пробивается сквозь древние дубы и танцует на затерянной реке. «Смотри, Джо, цапли».
Окружная больница Суоннекке. В палате Марго Рокер Хестер Ван Зандт смотрит на свои часы. 21.57. Приемное время заканчивается ровно в десять.
– Еще одно на посошок, а, Марго? – Посетительница бросает взгляд на свою лежащую в коме подругу, затем листает «Антологию американской поэзии». – Немного Эмерсона? Ах да! Вот это помнишь? Это ты мне его в первый раз показала.
