Меган Сиксмит сидит на низкой скамейке в Музее современного искусства Буэнас-Йербаса и глядит на огромное, по-медвежьи грубое лицо старой дамы, образованное переплетением серых и черных линий на холсте, больше ничем не тронутом. Будучи единственным образцом фигуративной живописи в зале с Поллоком{179}, де Кунингом{180} и Миро{181}, этот портрет тихо тревожит. «Смотри, говорит она, – думает Меган, – на свое будущее. Когда-нибудь твое лицо тоже станет таким, как у меня». Время оплело ее кожу паутиной морщин. Мышцы в одних местах провисли, в других натянулись, веки набрякли и опустились. На шее у нее нить жемчужин, скорее всего, самого низкого качества, а волосы всклокочены после целого дня возни с внуками. «Но она видит то, что мне недоступно».
Рядом с ней садится женщина примерно ее возраста. Ей стоило бы умыться и переодеться.
– Меган Сиксмит?
Меган смотрит на нее искоса.
– Луиза Рей?
Та кивает в сторону портрета:
– Она мне всегда нравилась. Мой отец был с ней знаком – я имею в виду, в жизни. Она выжила после Холокоста и осела в Буэнас-Йербасе. Держала пансион в португальском квартале. Сдавала комнату художнику, еще до того, как он прославился.
«Мужество произрастает повсюду, – думает Меган Сиксмит, – словно сорняки».
– Джо Нейпир сказал, что вы прилетели сегодня из Гонолулу.
– Он здесь?
– Вот тот, позади меня, в джинсовой рубашке. Притворяется, что рассматривает картину Уорхола{182}, а на самом деле приглядывает за нами. Боюсь, его паранойя оправдана.
– Да. Мне надо убедиться, что вы та, за кого себя выдаете.
– Счастлива это слышать. Что предложите?
– Как назывался фильм Хичкока, который больше всего нравился моему дяде?
Женщина, утверждающая, что она – Луиза Рей, на мгновение задумывается и улыбается.
– Мы говорили о Хичкоке в лифте – наверное, он написал вам об этом, – но не помню, чтобы он называл свой любимый фильм. Он восхищался бессловесным отрывком из «Головокружения», где на фоне видов Сан-Франциско Джимми Стюарт преследует таинственную женщину до портового района. А еще ему нравилась «Шарада» – я знаю, что это не Хичкок, но его позабавило, когда вы сказали, что у Одри Хепберн «одна извилина, и та прямая».
Меган откидывается на спинку скамьи.
– Да, мой дядя упоминал о вас в открытке, которую прислал из отеля аэропорта. Она была взволнованной, беспокойной, пестрела фразами типа «Если со мной что-нибудь случится» – но на мысли о самоубийстве не наводила вовсе. Ничто не могло заставить Руфуса сделать то, о чем заявляет полиция. – «Спроси ее и перестань, ради бога, так дрожать». – Мисс Рей… думаете, моего дядю убили?
– Боюсь, я это знаю наверняка, – отвечает Луиза Рей. – Мне очень жаль.
Убежденность журналистки не оставляет сомнения. Меган глубоко вздыхает.
– Я знаю о его работе на Приморскую корпорацию и Министерство обороны. Целиком его отчета я не видела, но проверяла его математические расчеты, когда навещала Руфуса в июле. Мы правили работы друг друга.
– Министерство обороны? Энергетики, вы хотели сказать?
– Обороны. Побочным продуктом реактора «ГИДРА-зеро» является уран, который можно использовать для производства боеголовок. Уран высшего качества и в огромных количествах.
Меган дает Луизе возможность осознать новый расклад.
– Так что вам требуется?
– Отчет, только отчет сокрушит Приморскую корпорацию на общественном и правовом поле. И, между прочим, спасет мою собственную шкуру.
«Довериться этой незнакомке или встать и уйти?»
Цепочка держащихся за руки школьников шумит вокруг портрета старой женщины. Под звук короткой речи гида Меган негромко произносит:
– Руфус хранил свои научные работы, данные, заметки, первоначальные наброски и прочее на «Морской звезде» – своей яхте – для дальнейшего их использования. Его похороны состоятся на следующей неделе, завещание до тех пор оглашаться не будет, так что этот тайник останется пока нетронутым. Я могла бы поспорить на что угодно, что он хранил на борту и копию отчета. Возможно, люди из Приморской корпорации уже прочесали судно, но у дяди был пунктик – ничего не говорить о «Морской звезде» на работе…
– И где сейчас стоит «Морская звезда»?
КОРОЛЕВСКАЯ ЭСПЛАНАДА МЫСА ЙЕРБАС
ГОРДИТСЯ БЫТЬ ПРИСТАНЬЮ
ДЛЯ «ПРОРОЧИЦЫ» –
НАИЛУЧШИМ ОБРАЗОМ СОХРАНИВШЕЙСЯ
ШХУНЫ В МИРЕ!
Нейпир паркует взятый напрокат «форд» возле обшитого досками здания клуба, которое некогда было эллингом. Ярко освещенные окна выставляют напоказ гостеприимный бар, а под вечерним ветром жестко шуршат морские флаги. Когда Луиза и Нейпир проходят через клубный сад и спускаются по лестнице на обширную эспланаду, с дюн доносятся смех и собачий лай. Трехмачтовое деревянное судно силуэтом вырисовывается на фоне меркнущего востока, возвышаясь над лоснящимися стекловолоконными яхтами вокруг него. На пристанях и яхтах движутся люди, но их немного.
– «Морская звезда» пришвартована к самому дальнему от клуба причалу, – Луиза сверяется с картой Меган Сиксмит, – за «Пророчицей».
