Обширная приемная зона, темная, освещенная одной только лампочкой, – гробница, полная мух. Нейпир закрывает дверь на засов. На них невозмутимо взирают двое: маленькая девочка в лучшем своем воскресном одеянии, сидящая за столом, и престарелый пудель на своем ложе из картонной коробки. В дальнем конце видны три дверных проема. Шум станков сливается воедино.
Из ниоткуда стремительно появляется черноглазая мексиканка, лицо которой трепещет от волнения.
– Здесь нет нельгалов! Здесь нет нельгалов! Босса нет! Босса нет! Приходите другой раз!
Луиза Рей обращается к ней на сильно хромающем испанском. Мексиканка пристально на них смотрит, затем неистово тычет пальцем в сторону внутренних дверных проемов. Внешнюю дверь сокрушает удар. Нейпир и Луиза, сопровождаемые гулким эхом, бегут через помещение.
– Налево или направо? – спрашивает Нейпир.
– Не знаю! – задыхаясь, отвечает Луиза.
Нейпир оглядывается, чтобы получить указание от мексиканки, но уличная дверь содрогается от одного удара, раскалывается от другого и распахивается от третьего. Нейпир увлекает Луизу налево.
Биско и Ропер, подручные Билла Смока, вышибают плечами дверь. В мысленном своем судебном зале Билл Смок находит Уильяма Уайли и Ллойда Хукса виновными в преступной халатности. «Говорил я вам! Нельзя было верить, что Джо Нейпир, накинув на совесть удавку, займет свои руки удочкой!»
Дверь разлетается на куски.
Внутри бьется в истерике тощая мексиканка. Безмятежная девочка и украшенный бантиком пудель сидят на письменном столе.
– ФБР! – вопит Биско, размахивая водительскими правами. – Куда они побежали?
Мексиканка визгливо выкрикивает:
– Мы заботим рабочих! Очень хорошо! Много платим! Не надо профсоюз!
Биско вскидывает ствол и размазывает пуделя по стене.
– КУДА, МАТЬ ТВОЮ, ОНИ ПОБЕЖАЛИ?
«Иисус Мухаммед Христос, вот почему я работаю один».
Мексиканка кусает себе кулаки, содрогается и испускает все усиливающийся вой.
– Великолепно, Биско, типа, фэбээровцы стреляют по пуделям. – Ропер наклоняется над девочкой, которая никак не отозвалась на гибель собаки. – В какую дверь пошли те двое?
Она смотрит на него так, словно перед ней не что иное, как великолепный закат.
– Ты говоришь по-английски?
«Истеричка, немая, дохлый пес, – Билл Смок направляется к трем дверям, – и парочка законченных мудозвонов».
– Мы теряем время. Ропер, в правую дверь. Биско, в левую. Я пойду в среднюю.
Стены высотой в десять картонных коробок, ряды которых и проходы между ними скрывают истинные размеры склада. Нейпир закрывает дверь и придвигает к ней тележку.
– Скажите мне, что со вчерашнего дня вы избавились от своей аллергии на оружие, – шипит он.
Луиза мотает головой.
– А у вас есть?
– Так, пугач. Шесть патронов. Вперед.
Даже на бегу она слышит, как кто-то налегает на дверь. Нейпир блокирует обзор башней из коробок. Потом снова, несколькими ярдами дальше. Однако третья башня опрокидывается перед ними, и дюжины Больших Птичек – Луиза узнает тупых желтых эму из детской программы, которую Хэл обычно смотрел между работами, – рассыпаются по полу. Нейпир приказывает жестом: беги пригнувшись.
Пятью секундами позже пуля дырявит картон в трех дюймах от головы Луизы, и набивка Большой Птички обильно осыпает ей лицо. Она спотыкается и сталкивается с Нейпиром; столб грохота опаляет воздух над ними. Нейпир вытаскивает пистолет и дважды стреляет – справа от Луизы и слева. Выстрелы заставляют ее сжаться клубочком.
– Беги! – орет Нейпир, рывком поднимая ее на ноги; Луиза повинуется – Нейпир принимается опрокидывать стены коробок, чтобы задержать преследователя.
Через десять ярдов Луиза достигает угла. На фанерной двери надпись: ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД.
Закрыто. Задыхаясь, к ней подбегает Нейпир. Выбить дверь ему не удается.
– Оставь, Нейпир! – доносится до них. – Нам нужен не ты!
Нейпир в упор стреляет в замок.
Дверь по-прежнему не открывается. Он вгоняет в замок еще три пули: каждый выстрел заставляет Луизу морщиться. Вместо четвертого выстрела слышится клацанье пустого затвора. Нейпир вышибает дверь ногой.
Подпольный потогонный цех, стук пятисот швейных машинок. Клочки текстиля витают в вискозной жаре, ореолом окружая голые лампочки, свисающие над каждой швеей. Луиза и Нейпир на полусогнутых ногах быстро бегут по внешнему проходу. Дистрофичные Дональды Даки и распятые Скуби-Ду{177} обретают свои вшиваемые внутренности – один за другим, ряд за рядом, поддон за поддоном. Глаза женщин не отрываются от игольных пластин, так что Луиза с Нейпиром почти не привлекают внимания.
«Но как мы отсюда выберемся?»
Нейпир в буквальном смысле натыкается на мексиканку из импровизированной приемной. Она манит их рукой в неосвещенный боковой коридор, наполовину загроможденный всякой всячиной. Нейпир, поворачиваясь к Луизе, кричит, пытаясь перекрыть металлический звон, а на лице его читается: «Доверимся ей?»
