- И ты можешь больше не посылать мне деньги, - сказала Миллы, улыбаясь ему сквозь слёзы. - Вот тебе причина, по которой ты занимался медициной: ты финансировал поиски. Я не смогла бы сделать этого без тебя в тылу, без твоей поддержки, без финансовой свободы, которую ты мне обеспечивал.
Он выпрямился и пожал плечами:
- Это ложь, - с нажимом произнёс он. – Мы не покупали ребёнка на чёрном рынке; мы усыновили Зака через адвоката, и если вы думаете, что можете отобрать у нас сына, вам предстоит самая большая в вашей жизни битва.
- Но что ты будешь делать теперь? – вид у него был обеспокоенный.
Дрожащими руками Милла вытянула ещё два документа. - Вот бумаги, где Дэвид и я оба отказываемся от родительских прав на Джастина – Зака, в вашу пользу.
То, что Диас до сих пор убеждён, что она неправа, разгневало её ещё больше. Ей хотелось дать ему пощёчину так, чтобы у него застучали зубы. Вместо этого она игнорировала его.
- Это ужасно, - сказала она, побледнев. Может быть, она, как мать, сочувствовала Милле, или, может быть, у неё было предчувствие.
- Алло?
Она продуманно оделась в узкую темно-синюю юбку и приталенную блузку цвета морской волны с длинными рукавами и темно-синими пуговицами в тон. Костюм был одновременно и женственным, и деловым. Это была её давняя хитрость: чем больше она нервничала, тем больше внимания она уделяла своей внешности. Концентрируя внимание на одежде, она могла игнорировать вопли своих нервов, тошноту, которая скручивала желудок, напряжение, которое стучало в висках. Она научилась оставаться спокойной перед лицом неописуемой боли, и именно это она делала сейчас, по крайней мере, внешне, и, в любом случае, только это имело значение. Зеркало отразило лицо, которое было лишено почти всякого выражения, почти как у Диаса…
Это был тот самый момент. Сейчас. Горло её перехватило, а руки были сжаты так, что стали бескровными.
Они вышли из отеля через парадную дверь, и она хотела отдать квитанцию на свою машину служащему парковки, но Диас сказал:
_________________________________________
Боже мой, почему никто не вызвал службу безопасности гостиницы? Мужчины не могут околачиваться около номеров Бог знает сколько времени без того, чтобы хоть
- Вы можете разъяснить по телефону...
- Это тоже запутанно. Я объясню всё завтра. Когда вам было бы удобно?
- Это моя работа.
- Да. Я вчера проехал мимо.
- Ты знаешь, где они живут? - спросила она отстранённо, когда он сел за руль и завёл мотор, и выехал с парковки.
- Какие бумаги?
- Нет, спасибо, у меня он есть. Спасибо, что согласились встретиться со мной. Я буду у вас ровно в час. - Милла отключилась и закрыла глаза, осознав, что дрожит каждой мышцей. Она сделала это. Теперь нужно только продержаться на следующем шаге. Так как она смогла договориться о встрече так рано, она позвонила в авиакомпании, и ей удалось забронировать билет на самолёт в шесть вечера из Черлотта. Ложась в постель, она подумала, что завтра вечером будет дома в первый раз с... она не могла вспомнить, с каких именно пор. Она не была дома больше недели.
Они не были холодными, когда она лежала под ним нагая, прошептало животное в ней, и она усилием воли не дала мыслям идти этим тёмным путём.
- Любопытство. То самое, что заставляет оборачиваться при виде потерпевшей аварию машины.
- Я надеюсь, что когда-нибудь он захочет узнать о нас, увидеть нас. Но, если он не захочет, у вас не должно быть ощущения, что кто-то стоит у вас за спиной. Мы никогда не будем связываться с вами, кроме как для того, чтобы обновить, если потребуется, необходимые сведения о нас. Его родители - вы. Если вы решите никогда не рассказывать ему о нас, мы примем это. - Это было всё. Больше она не могла бы выдержать. Вскочив на ноги, она протянула руку. - Спасибо вам за то, что любите его.
Нет, не думай о нём, яростно приказала она себе. Он вычеркнут из её жизни.
- Это Ли Уинборн. Чем я могу Вам помочь?
И Ронда, и Ли застыли, уставившись на бумаги в её руке, как будто они не могли поверить тому, что она только что сказала. Милла подавила крик агонии, рвущийся из горла, пытаясь сохранить контроль. Ещё чуть-чуть.
