- Шестьдесят на сорок,- сообщила Джоанна. Двигаясь очень быстро, она ввела иголку капельницы в вену на руке Миллы.
Они поженились, когда ей было двадцать один, как только Милла получила ученую степень, и вот теперь, в двадцать три она стала матерью. Она не сожалела ни об одной минуте, проведенной с Дэвидом. Милла все еще планировала преподавать, когда они возвратятся в Штаты, и продолжить свое образование, но она никогда не пожалеет о единственном решении, которое принесло ей маленькое чудо, которым был ее сын. С того момента как она поняла, что беременна, Милла полностью была поглощена процессом, и настолько влюблена в ребенка, что чувствовала, будто светится изнутри. То чувство стало теперь еще более сильным, Милла чувствовала связь между собой и Джастином, даже если он спал в другой комнате. И независимо от того, насколько уставшей она была, Милла наслаждалась этой связью.
И Дэвид снова засмеялся. У Джастина был волчий аппетит, он требовал кормления, по крайней мере, каждые два часа. Милла беспокоилась, что ее грудное молоко не достаточно жирное, или что его не хватает ребенку, но Джастин хорошо прибавлял в весе, и Сюзанна говорила, что тут не о чем беспокоиться, просто у малыша отличный аппетит. Милла снова зевнула, и Дэвид обеспокоено коснулся ее щеки.
Им осталось жить здесь всего два месяца, подумала Милла. Она будет скучать по Мексике: по людям, по солнцу, по медлительному течению времени. Год, который Дэвид и его коллеги пожертвовали клинике, почти закончился. Вскоре все вернутся к крысиной гонке за медицинскую практику в Штатах. Не то, чтобы Милла не хотела вернуться домой к семье и друзьям, и таким вещам как супермаркет c кондиционированным воздухом. Она хотела бы, например, взять Джастина на прогулку в парк, или погостить у мамы как-нибудь днем. Она скучала по матери на протяжении всей беременности, ей не хватало разговоров по телефону и коротких посещений родителей. Она уже почти решила остаться дома и не ехать с Дэвидом в Мексику, но узнала, что беременна прямо перед тем, как пора было отправляться туда. Милла не хотела проводить так много времени вдали от мужа, особенно, когда беременна их первым ребенком. После встречи с Сюзанной она решила придерживаться их начального плана. Ее мать была в ужасе, что внук родится в другой стране, но беременность прошла успешно, без какой-либо медицинской помощи. Джастин родился почти вовремя - через два дня по истечении предполагаемого срока. И с тех пор Милла ощущала себя как в тумане, составленном из двух равных частей: любви и усталости.
Она думала, что сможет заботиться о ребенке, но так или иначе не ожидала, что эта забота будет практически безостановочной. Когда Джастина не нужно было кормить или менять пеленки, она пыталась делать другую работу по дому, и так уставала, что каждый следующий шаг стоил немалых усилий. Она плохо спала, наверное, месяцами. Нет, точно, это и были месяцы бессонных ночей. Приблизительно четыре из них, когда ребенок стал достаточно большим, чтобы ударять по ее мочевому пузырю, и Милла должна была ходить в туалет почти каждые полчаса. Как сказала Сюзанна, так ребенку было легче дышать. В том чтобы быть матерью не было ничего приятного физически, это было вознаграждаемо, но давалось легко. Милла рассматривала своего спящего сына, и ее глаза светились счастьем. «Он великолепен» - восклицали все, говоря о его светлых волосах, синих глазах и сладком ротике. Он был вылитый «Gerber baby»’1 - личико, которое украшало миллионы баночек с детским питанием.
Он выкинул все лишнее из своих мыслей, и надел новую пару перчаток, которые держала для него Эннели. У него не было времени, чтобы вымыть руки; у него не было времени, чтобы искать Джастина; все, на что у него было время, это взять скальпель в руку и призвать все знания и опыт, который он имел. Он молился, он проклинал, и он боролся со временем, которое осталось у его жены. Поскольку он подозревал, что лезвие ножа задело ее левую почку. Черт возьми; она была разрезана пополам. Не было никакой возможности спасти почку, и если бы он не соединил кровеносные сосуды, сшитые в рекордное время, у Миллы не было бы никаких шансов.
- Дэвид! - На сей раз, тон Сюзанны был еще более резким. - Помоги нам положить её на каталку.
Это было полной противоположностью того, какой она представляла себе свою жизнь: что она не сможет работать, но будет удовлетворена таким положением вещей. Имея степень гуманитарных наук, когда-то Милла мечтала однажды изменить мир. Она собиралась стать одной из учителей, которых помнят, когда сами они становятся бабушками и дедушками, одной из учителей, который займет какую-то нишу в жизнях своих студентов. Ей было хорошо в академии, даже в ее политической части. Милла планировала продолжать свое образование, пока не получит докторантуру, затем преподавать в университете.
– Эй, Дуги, – прошептала она. – Думаешь о завтрашней ночи?
