Небольшие удовольствия помогали ей пережить тяжёлые времена, поэтому не очень загруженные работой дни она использовала для себя: увлажняла кожу различными смягчающими кремами, дополнительно заботилась о волосах и макияже, пользовалась духами – словом, позволяла себе расслабиться и немного отвлечься от тяжелых мыслей.
- Очевидно, тот, кто изначально звонил мне, по какой-то причине хочет, чтобы мы нашли Диаса. Может, это его враг, мне без разницы. Сейчас нам следует ожидать, что он снова свяжется со мной.
- Тело, - решительно сказал Брайан. – Тело, завёрнутое в брезент, или одеяло.
Это изначально не входило в её планы. Милла просто хотела прочесать местность вокруг Гуадалупе, несмотря на то, что интуиция подсказывала ей, что это будет пустой тратой времени. Ей необходимо было чем-то занять себя, чем угодно, а не сидеть на месте и считать дни, недели, пока ей опять позвонят, если позвонят вообще.
Завтра вечером состоится очередной благотворительный ужин, подумала Милла. Нет, уже сегодня - всплыло в ее усталом сознании. Потому что то, что она ещё не ложилась спать, совсем не означало, что новый день не наступит, пока она не уснёт.
Приняв душ, она надела ночную рубашку и забралась в постель. Но сон всё никак не шёл.
Холод пробрал Миллу до костей. Она должна была сама догадаться, но не могла думать ни о чем, кроме одноглазого мужчины. Ещё одно подтверждение тому, что ей следует держать свои эмоции под контролем, иначе она начинала упускать из виду очевидные вещи.
Выпускница Гарварда и бывшая жительница Нью-Йорка Оливия Мейер выбрала жизнь в аду – именно это прозвище она дала городу Эль-Пасо – потому как одним ноябрьским утром её пожилой дедушка забрёл далеко от дома и провёл несколько часов на морозе, не имея с собой никакой тёплой одежды, пока один коп не забрал его в полицейский участок.
Джоан взволнованно посмотрела на неё.
Она закончила делать упражнения, выпила чашку горячего кофе и пошла наверх одеваться. Слава богу, сегодня не нужно надевать джинсы и ботинки, поэтому Милла надела юбку и сандалии, в которых было не так жарко.
Так-так. Становится всё интересней.
Природа не наделила Миллу красивой фигурой, она доставалась ей нелегко. Она усердно работала над тем, чтобы всегда оставаться в хорошей физической форме, потому как, учитывая специфику её работы, никогда нельзя знать наперёд, что от неё потребуется в той или иной ситуации - гнаться за кем-то по городским улицам, или карабкаться по скалам.
- Ну сбили меня с ног, и что с того? По крайней мере, я не получила сотрясения.
Милла снова и снова прокручивала в голове этот момент. За прошедшие годы она твёрдо верила в успех и не теряла надежду, даже когда надеяться было не на что. А теперь она точно знала, что тот мужчина жив, поскольку своими глазами видела его. Когда Милла поняла, чем занимался теперь этот ублюдок, она не почувствовала ничего, кроме отчаянного желания убить его.
В зеркале отразилось осунувшееся и бледное от истощения лицо, с кругами под карими глазами, и тонкой, мрачной линией губ. Сегодня ночью Милла выглядела старше своих тридцати трех лет. Одна из прядей грязных волос была абсолютной белой на свету. Через несколько дней после похищения, одна из медсестер в клинике заметила, что прядь волос Миллы становится белой. Прядь всегда выделялась на фотографиях, привлекала внимание на различных благотворительных мероприятиях, на которых Милла исполняла обязанности фандрайзера1, и напоминала всем о том, что она на себе ощутила что значит потерять ребенка. Остальные волосы были светло-каштановыми, вьющимися, но на эту прядь всегда обращали внимание.
- Но мы могли видеться с ним хотя бы изредка, - умолял Дэвид, уничтоженный правдой ее слов.
- У меня нет никого, с кем бы я хотела провести день Благодарения – тихо сказала она.
- Значит, ты подарила мне первый день Благодарения, проведенный вместе с тобой.
Голова у Миллы раскалывалась от боли, глаза опухли и покраснели от слез, а горло саднило.
Милла замолчала на мгновение, подумав о том, что она так и не позвонила своей матери, когда нашла Джастина. Ее мать ожидала, что Милла забудет и простит все относительно Росс и Джулии, но Милла не могла этого сделать. Пока не могла. Да и сможет ли когда-либо в будущем – еще не известно.
Диас поставил перед ней тарелку горячего овощного супа и стакан молока. Потом налил и себе тоже, сел напротив девушки и приступил к еде. Милла осторожно зачерпнула ложкой немного бульона и с трудом проглотила. Она обожгла саднящее горло, но все же горячий суп согрел ее, и приятное тепло растеклось по телу. Никогда прежде она не жаловалась на потерю аппетита, но сейчас она была настолько слаба, что даже подъем ложки был для нее слишком большим усилием, и она через силу заставляла себя есть. Милла не поднимала головы и пристальным взглядом смотрела в тарелку.
Однажды Милла вспомнила, что так ни разу и не позвонила в офис и сказала об этом Диасу.
