Больше не оставалось никакой надежды. Милла не могла вернуть назад прошедшие годы, как не могла вернуть себе Джастина и увешать стены его фотографиями. Он теперь был сыном других людей, а ей нужно будет прожить оставшееся мучительные годы без него. Отстраненным, почти спокойным голосом Диас произнес:
Нужно будет выбросить все те камни, которые она собирала для Джастина, они ему никогда уже не пригодятся. Более трех лет назад Милла начала свыкаться с мыслью, что даже, если она и найдет своего мальчика, то все равно не будет с ним рядом. На седьмой день рождения Джастина она поняла, что он безвозвратно потерян для нее. И то, что она, наконец, нашла своего малыша, не меняло этого факта. Вся его жизнь теперь была сосредоточена вокруг других людей, именно их он любил и знал как своих маму и папу. И лишить его этого - значит разрушить весь его привычный мир, саму основу его жизни. Она любила своего мальчика, Боже, как же сильно она его любила, и, значит, должна отпустить. Милла так долго и упорно искала его, чтобы убедиться, что с ним все хорошо… а сейчас он потерян для нее. Ее малыш никогда не будет рядом с ней.
Она не могла сейчас ничего и никого видеть, не хотела ни о чем думать. Милла вся словно оцепенела и сжалась. Боль - свирепая и мучительная, притаилась где-то на краю сознания, как будто поджидая случая, чтобы снова внезапно наброситься на свою безвольную жертву.
- Этот, - подсказал Диас, пододвигая к ней флакон с косметическим молочком.
Милла надеялась, что найдет успокоение в том, что у сына счастливая жизнь и любящие родители. И, видит Бог, она радовалась этому, но горе ее было таким огромным, что она просто не представляла, как жить дальше. Это было так, словно она снова теряла его раз за разом.
Девушка немного удивилась, когда оказалась в просторной ванной комнате. Пол здесь был выложен серой и зеленой плиткой, а в углу стояла большая душевая кабина. Диас закрыл дверь, оставляя ее в одиночестве, но должно быть, никуда не уходил, потому что как только она вымыла руки, он вновь вошел в ванную.
Конечно, глупый вопрос, но это была первая мысль, пришедшая Милле в голову.
- Посмотри на его лицо, - мягко сказала Милла, протягивая бывшему мужу фотографии смеющегося Джастина, - он счастлив, как мы можем лишить его этого счастья?
1) Внешние Отмели (Outer Banks) – географическое название цепи песчаных островов и полуостровов, расположенных вдоль побережья Северной Каролины и отделяющих ее от Атлантического океана.
Открылась задняя дверь, и в кухню с большими бумажными пакетами в руках вошел Диас. Милла так глубоко погрузилась в свои воспоминания и мысли, что даже не услышала звук подъехавшего автомобиля. Диас посмотрел на нее быстрым испытывающим взглядом, но ничего не сказал, и стал молча раскладывать продукты по полкам. Милла не вполне осознавала его присутствие, во всяком случае, не с той сверхчувствительностью, которую обычно ощущала по отношению к нему. Диас был сейчас для нее всего лишь как предмет, как часть мебели. Горе и боль заполнили ее душу до краев, не оставив место для каких-либо других чувств и эмоций.
Три недели... Это значит, что сейчас уже первая неделя декабря.
- Никаких проблем.
Она ничего не видела, слезы душили ее. Дэвид подписал бумаги и написал письмо для Джастина, в котором рассказал, как сильно он его любит и как мечтает когда-нибудь встретиться с ним. Милла вложила это послание в пакет с другими бумагами, туда, где уже лежало ее собственное письмо к сыну. Им оставалось надеяться только на то, что когда-нибудь Джастин-Зак прочитает эти письма и захочет с ними встретиться. Милла надеялась также, что Уинборны не уничтожат эти документы. Юридические бумаги, разумеется, были очень важны, но они могли бы просто запереть их в сейф и никогда не рассказывать Заку о биологических родителях. Да, она надеялась на то, что Уинборны рано или поздно расскажут сыну правду, но не упрекнула бы их, если бы они поступили иначе. Милла знала, что сама боролась бы до последней капли крови, чтобы защитить Джастина, так почему же они должны поступить иначе?
Она практически ничего не помнила об этой поездке, кроме того, чтобы была погружена в омут адского отчаяния и боли.
