— Нет. Если ты собираешься вывалить на меня кучу дерьма, потому что я не слышала пейджер, или кто-то в больнице не знал, где я была, я ничего не могу с этим поделать. Я собираюсь принять душ и лечь спать.
Даже Дэвид оказался на втором плане. Это, должно быть, чертовски трудно - быть женатым на участнике крестового похода, думала Сюзанна. Милла продемонстрировала стальную волю, нанизанную на рыцарское копье упрямства, проходящее через самую сердцевину ее существа. Она обожала Дэвида, и все же отвернулась от него.
- До меня только что дошло: на определителе номера не твой домашний телефон.
Проклятье. Вздохнув, Милла договорилась о времени визита, нацарапала дату рядом, а памяткой первым делом позвонить Сюзанне, и стала надеяться, что она будет в городе в нужное время.
- Мне позвонить и найти другую машину? — спросила она, собирая юбку и забираясь в высокую кабину.
Сюзанна закрыла глаза, слушая грубый ответ Тру. Он был чертовски прав: после этого Рип решит, что секрет раскрыт, и прекратит любопытствовать. Но она никогда не изменяла мужу, и не собиралась начинать теперь, независимо от того что он думал или хотел Тру.
Сюзанна замерла прямо на середине шага, затем пошла дальше через комнату к лестнице, но подниматься не стала. Проклятье! Она должна была как-то застраховаться, но так как он уже обвинял ее в любовных свиданиях с Тру, и позже узнал, что Тру не был с нею, она даже не подумала, что ему придет в голову что-то проверять.
Диас остановился в дверном проеме офиса, повернувшись немного, так, чтобы к нему нельзя было неожиданно приблизиться с тыла.
Милла никогда не беспокоила его слишком сильно, несмотря на свою настойчивость. Он принял все меры, чтобы ей никто ничего не сказал. Он следил за ней через Сюзанну и других, и к его собственному потрясению, его даже восхищало то, что она до сих пор не сдавалась. Определенно, его собственная мать никогда не была ему так предана. В итоге, когда Милла начала собирать средства для своих поисковых групп, он там появился, сделал пожертвование и стал медленно сближаться с ней, внушая, что она может ему доверять. Разве был лучший способ быть в курсе всех ее усилий? Он был спонсором. Она с ним разговаривала, и, хотя обычно ограничивала свою беседу тем, что делали Искатели, но, если он спрашивал о ее собственной ситуации, она отвечала. Он взял за правило всегда спрашивать.
Милла взяла сумочку, проверила, на месте ли все, что может понадобиться, и сказала:
Она слышала затаенную ярость в его голосе и поняла, что Милла отреагировала именно так, как ожидалось. Она была слишком умна, чтобы напоминать Тру "Я же говорила". Вместо этого Сюзанна сказала:
- Возможно, сестру человека, который ранил тебя.
— Нечего сказать? - спросил Рип позади нее.
Она было начала спрашивать:
Она была для него достаточно большой угрозой, чтобы он лично следил за ней в течение десяти лет. Он свел на нет все ее усилия, и убивать ее теперь было бы все равно, что стрелять из пушки по воробьям. Ему не хотелось сделать глупость и привлечь ненужное внимание к себе. Были и другие варианты.
Так это не только я, подумала Мила. Вожделение захлестывает всех и везде.
- Как дела с Миллой?
Он пожал плечами.
- Идем.
Она делает то же самое, что всегда делали женщины - хочет завладеть им целиком, поняла Милла. Лучше выбросить его из головы, сосредоточиться на самоконтроле, и каждый день делать то, что должно быть сделано. Ежедневная работа в Искателях гораздо важнее, чем ее либидо.
Она должна вернуть самоконтроль, прежде чем сделает какую-нибудь глупость. Если она поняла его правильно, Диас исчез бы в мгновение ока, если бы она стала предъявлять свои права и выдвигать требования, а она не была уверена, что сможет без этого обойтись. Она не чувствовала такого с... ну, хорошо, она никогда такого не чувствовала. С Дэвидом она ощущала себя в полной безопасности, уверенная в его любви. Не было никаких поводов чувствовать неуверенность. Диас, однако, был полной противоположностью Дэвиду, у него было что предложить ей, но эмоциональная безопасность и уверенность в его репертуаре не значились.
- Что мы делаем? Кого мы там увидим?
- Если тебе интересно.
— Ты собираешься сидеть там всю ночь?
Черт, он хотел спать с ней. Он хотел ее голой. Он хотел намотать эти мягкие вьющиеся волосы на руки и держать ее, в то время как трахает ее. Он не понимал этого: она не принадлежала к его типу женщин. Она не была ни чувственной, ни роскошной, ни даже действительно хорошенькой. Но у нее были стиль, и харизма, и карие глаза, которые притягивали мужчину, чтобы растворить его в себе.
Проклятье. Будь все дважды и трижды проклято. Она всегда вела учет домашних телефонных номеров своих текущих пациентов здесь в доме, для удобства. Когда это Рип превратился в гребаного Шерлока Холмса?
Ее глаза расширились, и она бросила неверящий взгляд на Оливию, которая наклонилась вперед, так сложив руки перед собой, что ее грудь поднялась и выдвинулась вперед. Она улыбалась Брайану.
