Он не хотел этого. С другой стороны, она была слишком известна. Люди знали ее имя, ее лицо, ее историю. Если бы что-нибудь случилось с нею, это было бы в национальных новостях, а это означало, что на расследовании полицейские выложились бы полностью.
Сюзанна так устала, что к тому времени, когда она, наконец, въехала в гараж, ее движения были замедленными. Она немного посидела с открытой дверью и закрытыми глазами, пытаясь найти в себе силы выбраться из машины. Это была очень, очень долгая ночь; хорошо, если ей удастся поспать хотя бы пару часов, прежде чем вставать и делать обход в больнице. Затем прием пациентов весь оставшийся день, затем вечерний обход, прежде чем она сможет добраться домой и свалится в постель. Кофе помог бы ей не заснуть, но помочь ей чувствовать себя менее усталой он не мог никак. Она задавалась вопросом, каким образом Тру удалось провести с Миллой прошлую ночь. Она знала Миллу достаточно хорошо, чтобы видеть насквозь все отговорки, и это ее раздражало.
Будет весьма паршиво, если придется ее убить.
Она вошла в спальню и прикрыла дверь, прислонясь к ней и подождала, пойдет ли за ней Рип, ожидая толчка дверью, от которого она летела бы, спотыкаясь, через всю комнату. Но через секунду она услышала его шаги по холлу к комнате, где он спал. Сюзанна со вздохом облегчения заперла дверь, и пошла в ванную.
- Но, если бы я позвонила с домашнего, Рип мог поднять трубку.
Она спала как убитая. Иметь дело с Тру было тяжело, но Диас... То короткое время, которое она провела с Диасом, оставило в ней чувство, как будто она попала в торнадо, который нес ее через полстраны, пока не свалил в ледяную ванну. Ужас, ярость, смех, желание, отчаяние — все это пролетело сквозь нее стремительной вереницей. Впрыскивание такого количества адреналина имело свои последствия - ее начало шатать от слабости, а затем она просто свалилась.
- Поедем на моей машине.
Тру захихикал.
Тру полагал, что может обмануть Миллу, но он не знал ее так, как знала Сюзанна. Милла выглядела - да и была - женщиной того типа, которые предпочитают платье брюкам, которым нравилось готовить, украшать, заниматься детьми. Она даже когда-то хотела стать учительницей, что в понимании Сюзанны значило бросаться в крайности, доводя нормальную нежность к детям до смехотворных пределов. На руках Миллы всегда был маникюр, и ни разу за одиннадцать лет знакомства Сюзанна не видела ее с неотполированными ногтями на ногах. Даже когда она рожала, ногти на пальцах ее ног были нежно розового цвета. Вероятно, она попросила Дэвида накрасить их ей, потому что женщина на девятом месяце беременности никак не смогла бы нагнуться достаточно низко. И Дэвид сделал это без колебаний - он был совершенно без ума от Миллы.
Ему надо бы повысить, наконец, уровень безопасности, думал он. Скрамблеры на телефонах. Электронные устройства, препятствующие подслушиванию с параболическим микрофоном. Конечно, прямо сейчас он не был такой уж большой акулой, чтобы кто-то предпринимал огромные усилия, чтобы поймать его на горячем. Он был все еще среднего размера, но он рос. Он намеревался расти и дальше. Еще год, самое большее два, и он мог бы выйти из дел чистым перед законом и со значительным состоянием, которое потребует присмотра и инвестирования, но будет расти без дополнительных вливаний. Если бы он только мог только пройти через эти два года так, чтобы его кресло не загорелось и не взорвалось под ним.
- Рип проверил, где я была, - сказала она. - Он знает, что меня не было ни в одной из больниц. Он даже позвонил пациентке, с которой я якобы должна была встретиться.
- Я звоню по сотовому.
- Ты отлично одета. Мы едем в Хуарес.
Он помолчал.
- Черт! Ты же знаешь, сотовые можно подслушать.
- Давай съездим через границу, - сказал он Милле. Его лицо, как обычно, ничего не выражало.
Сюзанна лично не знала Диаса, но она слышала о нем. Она также знала, что Тру Галлахер не боялся самого дьявола, но вот этого парня он опасался. Между ними что-то было в прошлом, должно было быть. У нее было чувство, что Диас был бы более чем счастлив сделать все что угодно, чтобы создать Тру как можно больше проблем. Репутация Диаса была ужасной, пугающей: если бы Милла каким-то образом сблизилась с ним и уговорила помочь, им бы пришлось предпринимать серьезные шаги для своей защиты.
Диас никогда не целовал ее, он едва коснулся ее руки, но одной улыбкой он полностью стер ее память о вкусе Тру.
- Прямо сейчас?
- Спасибо, с удовольствием. Он устроился на свободном стуле между Миллой и Сюзанной и наклонился, внимательно поглядывая на Миллу. – Мы давно не виделись: что у тебя нового? Ты выглядишь…
- Ты слишком долго этим занимаешься, - Рип открыл для нее заднюю пассажирскую дверь, и Милла скользнула внутрь.
- Я знаю, как добраться туда.
- Потому что несправедливо давать человеку надежду на то, чего я, в конечном счете, не смогу дать, - прервала его Милла. – Я не смогу дать тебе ни минуты своего внимания, если будет хоть малейший намек на получение известий о Джастине.
- Как будто это то, что ты хочешь.
