И все же, первое, о чем Милла подумала, просыпаясь, - как выглядел Диас в свете лампы, сидя перед нею на корточках и улыбаясь. И потому, что она еще не совсем проснулась, ее воображение сдвинулось куда-то и разместило их по-другому — он уже сидел сверху, на ней, его глаза полузакрыты тяжелыми веками, тот же намек на улыбку на его губах, в то время как он медленно входит...
- Подай ей еще несколько ложных идей, — предложила она. — Пусть она будет занята погоней за призраками.
И Тру воображал, что может взять верх? Сюзанна так не думала. Но он настаивал, а что Тру требует, то Тру получает. Она не была дурой, чтобы рисковать своим отказом. Она знала лучше всех, насколько безжалостным он мог быть, и всегда боялась сталкиваться с ним.
- Я переоденусь, - сказала она, наклонившись к туфлям. На ней было летнее платье и сандалии.
- Хорошая идея.
Завести с ней роман – Лучший способ следить за каждым ее движением и управлять ситуацией, пока он не будет готов выйти из дела. Он знал, что привлекает ее, знал, что у нее было несколько коротких романов, которые доказали, что она не полностью отказалась еще от личной жизни. Но он недооценил степень ее твердости в убеждениях, и после того, как она напряглась в его руках, когда он поцеловал ее, ему пришлось признать, что она и не собиралась передумывать. Если бы он упорствовал, то полностью оттолкнул бы ее, и она перестала бы смотреть на него как на друга
Первое, что она увидела, войдя в оффис, был Брайан, нависающий над столом Оливии. Его воркующий голос звучал очень тихо, и глаза смотрели тем целеустремленным и одновременно сонным взглядом, который бывает у мужчин, когда они...
- Не надо. У меня есть другая с той стороны.
- Никак.
Когда Милла меняла пластырь контрацептива следующим утром, она заметила, что их у нее их осталось только на один месяц, и сделала пометку позвонить в оффис Сюзанны, попросить рецепт. Она была всегда очень внимательна насчет контрацептивов, поскольку понимала, что часто находится под угрозой нападения. Такие дела тщательно записывались: своей памяти она не доверяла. Сейчас она чувствовала себя одновременно сонной и нервной, истощенной стрессом предыдущей ночи, и все же странным образом на пределе, ожидая чего-то, что должно случиться.
Так что он отступил. Это не означало, что он сдался. В конечном счете, он получит ее, потому что в одном они похожи: он никогда не сдается.
* * *
- Люди, - сказала Мила с отвращением, не слишком сильно стуча лбом по крышке стола. — Почему они делают это со своими детьми?
Однако, жители деревни, которые были свидетелями похищения, говорили, что Мила дралась как тигрица, несмотря на весь ее ухоженный вид. И даже, когда она была на волоске от смерти из-за ножевой раны, с того момента, когда она пришла в сознание, Милла вела себя, как одержимая, только с одной мыслью в голове, с одной целью в жизни - найти своего ребенка. Она изменила свою личность, превратила себя в кого-то более жесткого. Она шла туда, куда даже вооруженные мужчины побоялись бы войти, говорила с головорезами и наркоманами, ворами и убийцами — и каким-то образом, хотя ни один из них не дал ей реальной информации, никто из них не сделал ей и ничего плохого. Возможно, на каком-то клеточном уровне подсознания, эти люди надеялись, что их собственные матери искали бы их так же неустанно. Возможно, даже тем, кто знал, что это не так, все-таки, хотелось бы, чтобы их матери походили на Миллу. Пожалуй, также помогло то, что она была молода, и осколки ее разбитого сердца отблескивали непролитыми слезами в больших карих глазах. Серебряная полоса в волосах притягивала взгляды, напоминая всем о ее горе. Она была всюду: на телевидении, в журналах, в мексиканской канцелярии президента, расспрашивала Федеральную полицию и Пограничную службу, говорила со всеми и каждым, кто мог хоть чем-то помочь. Она стала воплощением всех несчастных матерей, понесших тяжелую утрату, лицом горя — и целеустремленности. Она даже порвала со своей собственной семьей, посвятив все свое время поискам Джастина.
Она услышала гудки - Тру положил трубку.
- Идем. Это быстрее.
По пути на работу она позвонила в оффис Сюзанны, и только для того, чтобы услышать после пяти минут ожидания, во время которых она вела машину по забитым утренним улицам: Сюзанна считает, что ей надо придти на осмотр, поскольку последний раз ее проверяли два года назад.
Диас смог. Спать с ним было бы ошибкой в личном плане, но еще больше ее испугал хаос, который мог возникнуть в их рабочих отношениях. Для пользы Джастина она не смела тревожить статус-кво. Но, даже зная все это, она все еще хотела его - трогать его, пробовать на вкус, чувствовать внутри себя.
— Я не звонил. Я был в обеих больницах. Тебя там не было. И не было также Фелисии Д’Анджело. Тогда я посмотрел в твоем списке пациентов, нашел ее номер и позвонил. Она сказала, что чувствует себя прекрасно — это на случай, если тебе интересно.
— Наверное, — согласился Рип, уступая ей дорогу. — Тогда ты была бы там, когда я искал тебя.
