Видимо, после ее звонка, он попросил секретаря отменить все встречи - приемная была пуста. Прикрыв дверь в холл, Милла шагнула по темно-серому ковру к приемной стойке, где блондинка средних лет и вызывающего вида брюнетка, одетая в униформу медсестры, жадно ее рассматривали. До того, как она успела подойти, открылась дверь слева и показался Дэвид, высокий и еще более красивый, чем в двадцать лет. Большинству мужчин года идут на пользу, и Дэвид не исключение. Лицо стало более мужественным, всего пара морщинок в уголках глаз, и плечи, казалось, потяжелели.
- Я не могла остановиться. - Простые слова, но это была правда.
Все юридические документы были в портфеле. Она подготовила их еще до того, как приехала сюда, хотела, чтобы все было готово.
Каждая частичка Миллы пела от счастья. Он жив, он в порядке, он любим. С ее малышом все хорошо.
- Не будь глупцом, ты не мог. Дэвид, сколько бы людей умерли, если бы ты бросил практику?
- Я мог бы участвовать в поисках! Я мог бы быть рядом с тобой, помочь тебе!
- Одной они даже не позволили сделать операцию. Отправляют таких моим партнерам. Мне достаются только старухи и всякие грымзы.
- Дурачок, он всегда был на тебя похож, с самого рождения. Разве ты не помнишь, что Сюзанна… - она внезапно осеклась, вспомнив, что он ничего не знает о Сюзанне.
- Маленькую принцессу Камерон Роуз, по прозвищу Кемми, малыша Вильям Гейдж. Планировали называть его Лиам, но он еще маловат для этого имени. Не знаю, почему, но Ками зовет его Дот.
- Его продали? Какие люди будут покупать ребенка, зная, что он был..
Милла закусила нижнюю губу, с подступившими слезами, и кивнула:
- Чертова сука. Продалась за вознаграждение! Я бы отдал ей все, чтобы его вернуть.
- Его зовут Джастин, – зло возразил Дэвид. Все еще сжимая в руках снимки, он сел за стол и просмотрел их опять, детально изучая лицо Джастина. - Я не верил, что ты когда-либо найдешь его, - отсутствующе сказал он, как будто сам себе. - Думал, ты причиняешь себе еще большую боль этими безрезультатными поисками.
- Они что? Ограждают тебя от распущенных женщин, а?
Как только она смогла, как только ее перестало трясти достаточно, чтобы взять в руки сотовый, и когда она перестала захлебываться слезами и смогла говорить, Милла позвонила Дэвиду в офис и назначила встречу на завтра. Будучи пациентом, она бы не смогла так быстро с ним встретиться, но он всегда говорил ей, что встретится с ней в любой день и час, и очевидно, проинструктировал подчиненных – как только секретарь услышала имя Миллы, то назначила встречу на утро. Она помешает Дэвиду пообедать, но вряд ли он будет против.
Все еще не отрывая глаз от фото, он проговорил:
Офис Дэвида располагался в бизнес-центре рядом с клиникой, где он занимался лечебной практикой. Обстановка сделана со вкусом и откровенно кричала о немалых деньгах. Хирургическая команда, в которой он работал, славилась своими профессионалами, а Дэвид был одним из них. Молод, красив, настоящий бриллиант. В свои тридцать восемь ему было, чем гордится.
Ронде и Ли Уинборнам, блондинам, хотелось усыновить светлого ребенка, предпочтительно мальчика. Они крайне нуждались в ребенке, три раза у Ронды случался выкидыш, в четвертый ребенок прожил все пару часов. Они не были богатыми людьми, которые потратились на приобретение ребенка, как на очередную машину. Они едва не разорились, собрав деньги, которые запросил Тру, кроме того, обе их семьи скинулись, чтобы наскрести недостающую сумму. С тех пор у Ли дела пошли в гору и четыре года назад они переехали в этот престижный район в Черлотте, смогли отправить Джастина в частную школу. Исходя из всего этого, Милла поняла, что они очень милые, приятные, надежные люди, которые обожали своего сына и делали все, чтобы вырастить из него достойного человека.
Она вынула сделанные снимки и протянула Дэвиду. Взглянув, он замер, жадно уставившись на сына. Руки дрожали, пока он просматривал фотографии снова и снова. На лице засветилось удовлетворение, словно лучик солнца в дождливый день.
Он обдумал это.
- Но… почему? – недоумевал Дэвид, ведь он считал эту женщину своим другом.
Она никогда не поступила бы так, не заявила бы о своих правах на публике, вот и сейчас не могла. Защищать его было самым главным для нее, и она не испортила бы все, напугав его, выложив ему всю правду наихудшим способом.
- Только не оглядывайся, - сквозь зубы сказала Милла Дэвиду, - но твой гарем весьма любопытный.
Уинборны назвали его Закари Тэннер, в честь обоих дедушек. Звали его Зак. Для нее же он оставался Джастином, это имя звучало в ее безнадежных молитвах все время, это имя запечалилось в ее сердце, сознании и памяти.
Это был Джастин. И он был похож на Дэвида.
- Мы раскрыли контрабандную группировку. Женщина, подделывающая свидетельства о рождении, хранила детальные записи, полагаю, или для собственной защиты или для шантажа.
